В Троицке обсудили российскую программу по управляемому термоядерному синтезу

19 декабря 2014

Есть задачи, которые можно выполнить в одиночку. Есть те, где требуется кооперация в масштабе города, например Троицка, а то и в масштабе страны. А есть те, где нужно задействовать научные и финансовые возможности, ни много ни мало, всего земного шара. Как раз о таком проекте шла речь в троицком подразделении ГБУ «Малый бизнес Москвы» на очередном семинаре, организованном Научным парком МГУ при участии Центра инновационного развития Москвы и Департамента науки, промышленной политики и предпринимательства города Москвы.

Речь шла о создании первого в мире термоядерного реактора – ITER (ИТЭР). Докладчиком стал Анатолий Красильников, директор российской управляющей компании проекта – Частного учреждения корпорации «Росатом» «ИТЭР-Центр». Анатолий – троичанин, выпускник Физтеха, до создания «ИТЭР-Центра» – сотрудник ТРИНИТИ. Получается, что один из центров развития термоядерного проекта, по крайней мере в масштабах России, по-прежнему находится в Троицке. 

Проект ITER (Международный экспериментальный термоядерный реактор) длится с 1985 года – именно тогда Михаил Горбачёв, Рональд Рейган и Франсуа Миттеран впервые обсудили возможность совместной работы учёных трёх стран. История гласит, что инициатором стал Советский Союз, а местом размещения реактора мог быть и наш Троицк. Но не случилось. Жители одного будущего района Новой Москвы облегчённо вздохнули, а стройплощадкой для токамака стал исследовательский центр Кадараш на юге Франции, в 70 км от Марселя. За прошедшее время к проекту подключились страны Евросоюза, Южная Корея, Китай, Индия и Япония. Сроки запуска реактора не раз переносились, по нынешнему плану он начнёт работу не раньше 2020 года.

По условиям проекта все его участники вносят свой вклад в виде оборудования. Евросоюз как сторона-хозяйка проекта берёт на себя наибольшую долю – 45%, остальные, в том числе и Россия, – по 9%. Сумма работ огромна: проект начался в 2006 году, государственное финансирование к нынешнему году составило 5,5 млрд, в 2015-м ожидается ещё 5 млрд рублей. А поскольку российская наука во многих сферах по-прежнему на уровне, нашим учёным было чем заняться в проекте. По информации Анатолия Красильникова, в работе участвуют более 

15 крупных российских организаций и более 100 небольших, создавая в общей сложности 25 систем для реактора. «Это кооперация, в которой каждый подставляет друг другу плечо, – говорил он. – Вы можете в эту систему встроиться – в качестве подрядчика и субподрядчика».

Пример кооперации в рамках всей страны – создание сверхпроводниковых кабелей. Как рассказывал Красильников, для производства сверхпроводящих нитей из ниобий-олова и ниобий-титана создан цех в Глазове (Удмуртия). Затем материал везётся в Подольск, в НИИ кабельной промышленности, где из него плетётся кабель. Потом в Серпухове он помещается в трубы длиной 800 м, качество проверяется в московском Курчатовском институте. Остаётся намотать кабель на катушки, погрузить и отправить в Евросоюз.

Данный пример напрямую к Троицку не относится, как и некоторые другие работы, о которых поведал докладчик, но есть многое, что делается именно у нас. Это оборудование для диагностических систем: созданный в «ИТЭР-Центре» оптический спектрометр – многоканальный нейтронный коллиматор, камера для регистрации профиля источника нейтронов плазмы ИТЭР. При создании алмазного детектора в задаче нанесения золотого контакта на алмазную поверхность используется лазер, созданный Сергеем Вартапетовым и компанией «Оптосистемы». А сами алмазы пока используются импортные, от компании «Де Бирс», но в будущем их должны заменить искусственные производства троицкой компании «СВД Спарк», ТИСНУМ или ИОФ РАН. Сейчас в кооперации с ИОФ РАН и «Оптосистемами» идёт проект по созданию искусственного алмаза из углерода-13. И ещё один уникальный материал – монокристаллы молибдена диаметром 150 мм для изготовления первого зеркала для ИТЭР, которые, единственные в мире, создаёт в Подольске НПО «Луч», также участник Троицкого кластера. 

Сейчас агентство получило здание на территории ТРИНИТИ, там заканчивается ремонт и создаётся инфраструктура. В большинстве из 25 систем, которые Россия делает для «ИТЭР», агентство будет координатором, а четыре создаются им самостоятельно, на своей инфраструктуре и своими сотрудниками.

«Как в эту кооперацию попасть?» – спросили собравшиеся. «Есть заказы от «ИТЭР», можно передавать их кластеру», – ответил докладчик. На сайте www.iterrf.ru и в «ИТЭР-Центре» есть информация о закупках и конкурсах. «А не помешают ли санкции?» – «Есть требования к зарубежным компаниям получать дополнительную лицензию на поставки в Россию. Бывало, сдвигались сроки, но «нет» нам ещё никто не говорил».

«А зачем нам участвовать в чём-то чужом? Может, соберёмся и сделаем свой собственный реактор, как хотели когда-то?» – прозвучал резонный вопрос.

«Мы вносим 9%, а получаем 100% ноу-хау», – объяснил Красильников. Работая вместе, учёные и технологи каждой страны получают общий опыт, используя который, они смогут создавать уже и свои реакторы. «Мы получаем билет в трамвай и вопрос, поедем мы или нет, – шутит он. – И чем больше над проектом «ИТЭР» работает русских, тем больше шанс, что в будущем мы построим свой российский термоядерный реактор».