3 марта 2011

Пакистан - ошибка президента Картера

 Администрация Джимми Картера пыталась остановить военную ядерную программу Пакистана, но не успела. Возможно, что не очень-то хотела, ведь в те годы в Вашингтоне больше думали о том, как насолить Советам в Афганистане. За роковую медлительность американского правительства расплачиваются сегодня оперативники ЦРУ, ожидающие в Пакистане на полулегальном положении команды на захват контроля над ядерными арсеналами.

Архив национальной безопасности университета Джорджа Вашингтона (США) опубликовал серию рассекреченных документов, относящихся к самому напряжённому и переломному моменту военной ядерной программы Пакистана.


Переработка из Франции

18 декабря 1975 года в Соединённых Штатах был подготовлен секретный доклад, в составлении которого приняло участие сразу несколько разведывательных ведомств. Его авторы пытались определить - какие государства и когда именно могут создать ядерное оружие?

Выводы по Пакистану звучали тревожно. Исламабад испуган и разъярен поступками Индии. Аннексия Сиккима, союзы с кашмирскими сепаратистами и другие действия заставляли считать - Дели нужен слабый и раздробленный Пакистан. Перед лицом грозной опасности, пакистанцы видели единственный шанс на спасение - ядерное оружие.

В стране полным ходом шла наработка плутония. Общие запасы плутония, накопленного в Пакистане в облучённых стержнях, американские разведчики оценивали в 200 кг. Но его ещё нужно было достать. Пакистан обратился за помощью к Франции, попросив её построить маленький завод по переработке. Французы были не против, но, догадываясь о неладном, требовали гарантий МАГАТЭ.

Заключение американцев было следующее - Пакистан способен стать обладателем технологий ядерного оружия через три года, то есть, в 1978 году. Быстрее пакистанцев к военным секретам шли только в ЮАР (оценка 1976-1978 годы). Для сравнения, Бразилии и Югославии для создания технологий потребовалось бы шесть лет, а шахскому Ирану - восемь.

Для сдерживания пакистанских устремлений Соединённые Штаты выбрали давление на французов, блокируя их сделку по продаже Исламабаду технологий переработки. И вопрос о переработке стал одним из первых, который занявшему в 1977 году президентское кресло Джимми Картеру пришлось обсуждать с премьер-министром Пакистана Зульфикаром Али Бхутто.

Бхутто разобрался со своими внутренними проблемами и передал через американского посла, что готов к переговорам с Вашингтоном по вопросу о переработке ОЯТ, писал в докладной записке на имя Картера заместитель госсекретаря Уоррен Кристофер. Французы шли навстречу американцам и затягивали поставку технологий, но долго так продолжаться не может.

"Мы полагаем, что у нас есть шанс убедить Бхутто отказаться от ядерной покупки, если предложим ему уступки, которые он мог бы представить на внутренней арене как отвечающие законным военным, экономическим и энергетическим нуждам", - считал Кристофер.

За отказ от приобретения технологий переработки Пакистану обещали деньги, современное оружие, включая самолёты, гарантии поставок ядерного топлива и оплату строительства АЭС с французским реактором. Спустя три месяца в Пакистане произошёл военный переворот. Бхутто был арестован и впоследствии казнён.

Роковая ошибка

В Пакистане теперь заправляли генералы, и это не нравилось французам. Продавать чувствительные ядерные технологии военному режиму, обошедшемуся без демократии, Париж не рискнул. Затянувшаяся на долгие годы сделка по поставке технологий ОЯТ была аннулирована. В Вашингтоне праздновали победу.

На самом деле, всё было чуть-чуть не так. После переворота в Пакистане Франция от продажи не отказывалась, но предложила внести определённые изменения в технологические линии. Перерабатывающий завод, способный по производительности обслуживать пакистанскую АЭС "Карачи", должен был бы выдавать смесь урана и плутония, а не чистый плутоний. Генералы ответили "Нет", на что и получили окончательное "Нет" из Парижа.

"Если завод не будет построен, то Пакистан мог бы использовать ручные методы для выделения плутония в количестве, достаточном для одного взрывного устройства… но, скорее всего, так не случится", - говорится в отчёте ЦРУ от 26.04.1978.

Ядерная программа Исламабада отброшена назад на многие годы. Работы проектной группы, занимающейся ядерным оружием, ведутся с низким приоритетом. Квалификация пакистанских специалистов слишком низка, чтобы овладеть технологиями выделения плутония самостоятельно. О пакистанской ядерной бомбе можно забыть на долгие годы.

Говорят, что у каждой ошибки есть имя и фамилия. Но только не у этой! Автор объёмистого доклада на 41 страницу предусмотрительно не подписался. Поэтому всю вину придётся возложить на президента Картера.

Люди Джимми Картера ненавидели плутоний. Они признавали переработку самой страшной угрозой для нераспространения. Они воевали с быстрыми реакторами, запрещали коммерческие исследования по переработке ОЯТ, давили на союзников и противников.

Им удалось нанести значительный ущерб делу замыкания топливного цикла. И они получили удар с другой стороны - с 1974 года доктор Хан разворачивал в Пакистане военные мощности для обогащения урана.

Но пока игра продолжалась. Французы прервали сделку по поставке технологий переработки ОЯТ и сообщили об этом пакистанцам. Больше всего Париж беспокоился, как бы скрыть этот факт от… Пекина. Французам не хотелось выглядеть в глазах китайцев уступившими американскому нажиму. Тем более, что Китай постоянно давал понять - строительство перерабатывающего завода в Пакистане усилило бы эту страну, а значит, пошло бы на пользу Поднебесной.

Кстати, беспокоились французы совершенно напрасно. Добрая душа в лице посла США в Исламабаде Артура Хаммела немедленно довела до сведения китайцев информацию о разрыве сделки. У посла были давние связи с дипломатами из КНР, и он не отказал себе в удовольствии подбросить китайцам компромат на слишком независимых французов.

Победа одержана, французы унижены, но что делать после? В документах ЦРУ и госдепа весь 1978 год обсуждаются возможности Пакистана по строительству перерабатывающего завода собственными силами. Отвратить пакистанцев от этой идеи призван замороженный крупный пакет государственной помощи, который должен быть распечатан сразу после окончательного отказа Исламабада от переработки. Одновременно ведутся активные переговоры с Китаем с просьбой не вмешиваться и не предлагать пакистанцам свои технологии.

За несколько лет до этого, служба безопасности европейского концерна URENCO окончательно убедилась в том, что скромный переводчик из Пакистана не тот, за кого он себя выдаёт. Контрразведка Нидерландов сдерживает рвение своих коллег - ведь Абдул Кадыр Хан исправно встречается с куратором из контрразведки и производит самое хорошее впечатление.

А в 1977 году в поле зрения особистов URENCO попал лучший друг Хана - Хенк Слебос. В 2005 году ему присудят 12 месяцев тюрьмы (из них восемь условно) и оштрафуют на 100 тысяч евро. Но это произойдёт намного позже, а пока о пакистанских центрифугах никто не думает всерьёз.

Нет, американцы успели прозреть. Но они опоздали - случились Афганистан и Иран.

Игра в открытую

"Мы располагаем признаками того, что Пакистан пытается создать собственное производство по центрифужному обогащению урана. Однако… это потребует времени, и мы собираемся предпринять меры в виде консультаций с поставщиками по снижению возможностей для Пакистана приобретать чувствительное оборудование".

Эти слова принадлежат сотруднику госдепартамента США Джозефу Наю, и были сказаны им 6 октября 1978 года на встрече с сенатором Гленном.

За год до этого Хенк Слебос навестил директора одной из небольших компаний-поставщиков URENCO. Он сказал: "Ты сможешь заработать в Пакистане больше денег, чем в этой (нецензурно) компании". Директор оказался честным гражданином и проинформировал о визите контрразведку. Тайная сеть ядерной торговли набирала обороты, а американцы всё ещё думали о консультациях с поставщиками.

К власти в Афганистане пришли коммунисты из НДПА. В шахском Иране зреет напряжение. Пакистану срочно требовалось помогать, иначе регион мог бы полностью выйти из-под американского влияния. Но конгресс США не одобрит военных поставок, если Пакистан не откажется от ядерных амбиций. Белый дом разрабатывает тактику переговоров с Исламабадом, ЦРУ умоляет не подвергать риску его агентов и не давать понять пакистанской стороне, что конкретно известно американцам.

А известно было уже немало. В меморандуме на имя директора ЦРУ от 5 декабря 1978 года (подписант - John Despres) признавалось: "Усилия Пакистана по приобретению иностранного оборудования для строящегося завода по обогащению урана оказались более широкомасштабными и хитроумными, чем предполагалось ранее. Несмотря на все усилия государств-ядерных поставщиков… Пакистан мог добиться успеха в приобретении основных недостающих узлов".

Абдул Кадыр Хан - к тому времени, уже доктор Хан - трудился в Пакистане и за полгода до меморандума получил первую партию обогащённого урана в лаборатории под Равалпинди. В Европе оставались Хенк Слебос и его чемоданчик, в котором были собраны сведения о сети поставщиков URENCO.

Слебос - искренний человек, достойный уважения за твёрдость принципов, но только за это. В середине 60-ых годов юные Хенк и Абдул Кадыр день за днём вместе добирались от съёмных квартир до университета в Делфте. Слебос делился с Ханом своими мыслями о том, что каждой стране должно быть разрешено иметь ядерное оружие, и если это произойдёт, то мир станет лучше и безопаснее. Хан внимательно слушал. Вскоре он напомнит Слебосу его слова.

Нужно что-то делать, паникуют американские документы 1979 года. Давайте обратимся к Китаю, СССР, Саудовской Аравии и Индии. Нет, обращаться за помощью к русским нельзя, пишут эксперты-советологи, иначе обидится Китай. Обсуждать проблему Пакистана следует с Пекином и "отдельными европейцами".

Сколько пакистанцам осталось до бомбы? В январе 1979 года американцы получают из Индии ошеломляющее известие - от трёх до пяти месяцев. Индийцы плохо знают английский и спутали единицы измерения, решают в Вашингтоне. Наверное, речь идёт о трёх-пяти годах.

Кстати, на этот раз американцы угадали. Письмо о готовности первой бомбы доктор Хан подпишет 10 декабря 1984 года, то есть, спустя почти шесть лет. Как потом выяснилось, пакистанские атомщики застряли на обогащении 60% и очень долго не могли через него перешагнуть. Первая партия урана с обогащением 90% была получена только в начале 1983 года.

Напряжение растёт, и американцы решаются сказать пакистанцам, что знают о центре в Кахуте. В феврале 1979 года посол в Исламабаде показывает генералу Зия-уль-Хаку спутниковые фотографии центра. "Ваша информация неверна", - ответил генерал.

Военные даже не удосужились перенести обнаруженный ядерный центр в другое место - собственно, а зачем? Посол Хаммел выслал в Вашингтон рекомендации - остановить ядерную программу Пакистана можно только добившись взаимных гарантий о ненападении от Дели и Исламабада. Что на это ответили в Вашингтоне, остаётся засекреченным.

"Перспективы плохие"… "На самом деле, печально"… "Тупик"… "Глубоко шокирован". Последнее выражение в американских документах появилось после того, как госдеповец Роберт Галуччи ухитрился сделать несколько фотоснимков ядерного центра в Кахуте. Подбежавшей охране он объяснил, что заехал сюда на пикник и, по всей видимости, ошибся.

Фотографии, сделанные Галуччи, были позже показаны в МАГАТЭ. Резюме международных экспертов было простым - слишком поздно, Пакистан уже не остановить. Мир привыкал к новой реальности - появлению в Азии двух новых ядерных держав.

Ведущие страны Западной Европы предупредили американцев, что не станут строго судить Исламабад, если тот проведёт испытания. А в 1980 году Вашингтон постановил воздерживаться от прямого давления на пакистанцев с требованием отказаться от военной ядерной программы - по крайней мере, до тех пор, пока Пакистан не говорит о ней вслух. Начиналась война в Афганистане…

Доктор Абдул Кадыр Хан, интервью телеканалу "Аадж ньюс телевижн", сентябрь 2009 года:

"Да, я считаю, что (афганская) война дала нам время, нужное для усовершенствования наших атомных возможностей. Конечно, нельзя умалять достижения мои и моей команды, так как мы решали очень трудную и почти невыполнимую задачу. Но надо признать, что если бы не война, на нас бы оказывалось давление из США и Европы, и мы не смогли бы сделать бомбу так рано, как это вышло в действительности".