Легенды Воронежа. Замороженная атомная станция теплоснабжения

13 ноября 2018

Новый выпуск «Легенд Воронежа» – о заброшенном индустриальном объекте, который чуть не изменил жизнь города: Воронежской атомной станции теплоснабжения (ВАСТ). Она расположена недалеко от поселка Шилово, по соседству с плотиной Воронежского водохранилища.

Строительство станции велось с 1983 по 1990 год. Объект, принадлежащий концерну «Росэнергоатом», не работает много лет, но до сих пор обнесен забором с колючей проволокой. Правда, это только вдохновляет экстремалов, воспевающих романтику заброшенных строек. Кажется, антураж ВАСТ идеален для съемок фильма в духе «Сталкера» Андрея Тарковского.

Экспериментальный проект

Шел 1983 год. По всей стране – социалистическая стройка. Комсомольцы возводили Байкало-Амурскую магистраль. Очередной комсомольской стройкой по распоряжению Совета министров СССР стала Воронежская атомная станция теплоснабжения, призванная на 23% обеспечить Воронеж теплом и горячей водой. Подогревать воду должны были два ядерных реактора мощностью 500 МВт каждый. Гигантский централизованный источник атомной станции должен был обеспечить теплоснабжением до 200 тыс. воронежцев.

Руководителем проекта ВАСТ стал член-корреспондент Академии наук СССР из Нижнего Новгорода Федор Митенков из Горьковского проектного института. Заказчиком строительства ВАСТ выступила дирекция ВАСТ.

Воронеж должен был стать первым городом для экспериментального проекта. В случае успешной эксплуатации ВАСТ такие атомные станции теплоснабжения построили бы по всей стране. Аналогичные станции должны были появиться в Горьком (сейчас – Нижний Новгород), Архангельске, на Дальнем Востоке и вблизи Москвы.

– Атомная станция теплоснабжения, которую предполагалось построить в Воронеже, была принципиально новым объектом. Таких станций в СССР и во всем мире не было, – рассказал доцент кафедры ядерной физики ВГУ Виктор Вахтель.

На стройку ВАСТ подтягивались молодые кадры со всего Союза. В 1987 году выпускника физфака ВГУ, кадрового работника атомной промышленности Анатолия Шибалкина пригласили возглавить отдел радиационной безопасности и охраны труда строящейся ВАСТ. Атомщики сняли «нулевой» радиационный фон в радиусе 50 км, в том числе в Воронеже, чтобы объективно судить о гипотетическом влиянии деятельности ВАСТ на радиационные характеристики местности. Специалисты не подозревали, что топливо сюда так и не завезут.

– Чувствовался энтузиазм – всем хотелось запустить атомную станцию. Когда я приехал на ВАСТ, первое, что меня поразило, – молодежь. На Нововоронежской АЭС (Шибалкин трудился на НВАЭС с 1973 года. – Прим. РИА «Воронеж») работали люди солидного возраста – мне, к примеру, было 39 лет. А тут работали девочки и мальчики! Но это были ребята с высшим техническим и физическим образованием, – вспомнил Анатолий Шибалкин.

Для строителей ВАСТ создали поселок Шилово. Многие приезжали на строительство объекта из-за новых квартир, которые в советское время предоставлялись бесплатно. Но все ключевые должности занимали люди, имевшие богатый опыт работы на атомных станциях.

– Людей, которые пришли с атомных станций, отличала особая трудовая психология и философия. Это было заметно на фоне тех, кто приехал на стройку из ближайших деревень. Это были небо и земля в смысле понимания технологической дисциплины и личной ответственности. Не исключено, что «генетические» истоки этого связаны с тем, что в свое время созданием советского ядерного оружия и атомной промышленности, от которой позже и отпочковалась атомная энергетика, руководил Лаврентий Берия. Когда я пришел на Нововоронежскую АЭС, моими (и не только моими) руководителями и наставниками были люди, до этого создававшие атомное оружие. Нам было кому прививать ответственное отношение к делу, – отметил Анатолий Шибалкин.

Надежная защита

Инфраструктура ВАСТ представляла собой целую промышленную площадку: водопровод, мощная электрическая подстанция, военная пожарная часть, канализация, склады. Реактор и страхующий корпус уже были на месте. Как вспоминает Анатолий Шибалкин, в строительство успели вложить большую часть запланированных затрат – 30 млн рублей.

От атомной станции теплоснабжения по трубам в город подавалась бы перегретая вода температурой 150 градусов (при давлении шесть атмосфер). Предполагалось, что вода будет проходить замкнутый цикл, как в котельных, и подпитываться с насосной станции на реке Дон. Оттуда поступать в бетонные резервуары атомной станции, затем проходить химическую очистку и подаваться в тепловую сеть.

– Длина труб составляла 27 км. Трубопровод шел метрах в 15 от домов. Если бы в трубе появилась дырка, перегретый пар температурой 150-200 градусов мог «пробить» дом насквозь. Я бы не хотел жить по соседству с этими трубами, – заметил завкафедрой ядерной физики ВГУ, доктор физико-математических наук профессор Станислав Кадменский.

Проект ВАСТ был основан на использовании водо-водяных реакторов – самых безопасных в мире, на которых основана Нововоронежская АЭС. Реакторы ВАСТ защищали не только основной корпус (внутренняя герметичная стальная оболочка, которая не давала бы радиации распространиться за свои пределы), но и страхующий стальной корпус. Это было дополнительной гарантией удержания энергии и радиации от выхода наружу.

Той же цели служила внешняя железобетонная оболочка-купол, которая также защищала реактор от внешнего воздействия. Конструкция купола настолько прочная, что ее не могли разрушить ни падение самолета, ни взрыв вагона тротила, ни девятибалльное землетрясение.

– Благодаря существованию страховочной железобетонной оболочки купола при аварии на американской АЭС «Три-Майл-Айленд», аналогичной Чернобыльской и произошедшей за несколько лет до нее, радиоактивность не вышла за пределы реактора в атмосферу. Сейчас подобные страховочные корпуса имеют все современные АЭС, – сказал Станислав Кадменский.

По соседству с первым энергоблоком собирались строить второй, но бросили. Осталась только густая сеть торчащей вверх арматуры.

«Малограмотность и мракобесие»

Поворотный момент в истории ВАСТ наступил после катастрофы на Чернобыльской АЭС, случившейся 26 апреля 1986 года.

– Общественность была сильно напугана. После Чернобыля на атомную промышленность было обращено значительно более пристальное внимание. А поскольку ВАСТ была принципиально новым объектом в мире, большинство горожан отнеслось к этой стройке с большим подозрением. В связи с этим возникло предложение рассмотреть проект ВАСТ более внимательно, – вспомнил Виктор Вахтель.

В 1987 году, в разгар гласности, в воронежских академических кругах началась дискуссия о судьбе ВАСТ, которая затем выплеснулась в СМИ. В Воронеже прошла Всесоюзная научная конференция по проблемам атомной энергетики, в которой приняли участие директор Курчатовского института академик Евгений Велихов и ведущие ученые со всей России. По словам Анатолия Шибалкина, слово давали всем желающим, включая общественников и даже священников.

– Нас обвиняли в том, что мы хотим погубить Воронеж. Вместо конструктивной критики на нас сыпались обвинения в корыстных мотивах, малограмотности и мракобесии, – говорит Шибалкин. 

Станислав Кадменский, однако, отмечает: дискуссия шла «без грязи». Даже академик Велихов, поддерживавший проект ВАСТ, вел себя «необычайно корректно», прислушиваясь к доводам ученых.

«Строили, но потом исправили»

Споры не утихали и среди физиков-ядерщиков. Станислав Кадменский и его коллеги Виктор Вахтель и Борис Мехедов выступали против строительства атомной станции в черте города.

– Во-первых, ВАСТ строилась рядом с плотиной Воронежского водохранилища. Это слишком близко к Воронежу. Нововоронежская АЭС находится в 60 км от Воронежа – есть некая зона безопасности. В случае запуска ВАСТ ее не было, и реакторы атомной станции работали бы непосредственно в черте города, – объяснил свою позицию Кадменский.

Он добавил, что сверхцентрализованный источник теплоснабжения, которым должна была стать ВАСТ, «плох»: атомные станции имеют тенденцию останавливаться – не только при аварийных ситуациях, но и при перегрузке, профилактике и проведении других работ. В этом случае от станции отключается гигантское количество людей.

– Поэтому в этом проекте большинство базовых станций теплоснабжения (типа ВОГРЭС, ТЭЦ-2) переводилось в пиковый режим: они ждали, пока остановится ВАСТ, чтобы поддержать в городе теплоснабжение. Любой срыв атомной станции создавал бы напряжение по линии теплоснабжения в городе, – отметил Станислав Кадменский.

Кроме того, при изучении проекта атомной станции ученые выявили существенные дефекты в идеологии ее строительства. По словам Кадменского, первоначально реактор станции строился по аналогии с кипящим реактором ядерного центра в Димитровграде Ульяновской области.

 

– Но, когда начали строить ВАСТ, появились данные Курчатовского института, что «кипящий» режим для ВАСТ неустойчив. На станции были бы непрерывные биения. Словом, проект был недоработан, и уже в процессе строительства его начали менять. Мы узнали случайно – никто этого не афишировал. Когда сотрудники нашей кафедры пришли на ВАСТ, один из моих доцентов обнаружил, что высота труб на 11 метров больше, чем была в проекте, – добавил Станислав Кадменский.

Как выяснилось, в процессе строительства ВАСТ его руководство распорядилось перейти к другой форме атомной станции. Поэтому в реактор подали инертные газы, которые повысили давление, достаточное, чтобы перевести воду в некипящий режим.

– Реактор вдруг стал совсем другого типа. Мне говорили: подумаешь, какая ерунда! Строили, но потом исправили. Но атомная станция-то строилась в городе. Разве можно было менять принцип ее работы уже в процессе строительства? – возмутился Станислав Георгиевич.

Замороженная стройка

Городские власти решили провести первый в России городской референдум, который решит судьбу ВАСТ. Он состоялся 15 мая 1990 года в Воронеже. В бюллетене стоял вопрос: «Вы за строительство атомной станции теплоснабжения либо за строительство котельных на органическом топливе?». Более 90% горожан проголосовали за второй вариант.

Власти города и области приняли решение о прекращении строительства ВАСТ. На его основании правительство РФ объявило о консервации воронежской АСТ и ряда других атомных станций в РФ.

На этом история ВАСТ не закончилась. Как вспоминают бывшие сотрудники станции, после 1991 года Минэнергоатом провел исследование, которое показало, что проект безопасен. Были проведены общественная экологическая экспертиза и государственная экологическая экспертиза. Но городские и областные власти не дали добро на продолжение строительства.

– Лишь через несколько лет Росатом сказал: если нужно, то обращайтесь – мы продолжим строительство, – вспомнили люди, работавшие на ВАСТ.

Грандиозная стройка, готовая уже на четверть, была заморожена. Как считает Станислав Кадменский, теперь понятно, что решение прекратить строительство было правильным:

– Был аргумент, что такие станции в те годы – в конце 80-х – будут построены в Китае, Америке, других странах мира, потому что это страшно выгодная вещь, когда вода нагревается и приходит в квартиры из централизованного источника водоснабжения. Но ни в одной стране мира ничего подобного не случилось.

Анатолий Шибалкин приводит другие аргументы: по его словам, если бы ВАСТ запустили, тепло для горожан было бы дешевле на 20%. К тому же, чтобы обогреть город, котельным не пришлось бы сжигать газ, вредный для атмосферы.

– Когда-то ВОГРЭС эшелонами сжигала уголь. Это очень вредно, потому что с углем из земли извлекают естественные ископаемые – радионуклиды. Когда уголь сжигают, они выбрасываются в атмосферу вместе с золой, оседают на местности, разносятся в воздухе. Радиационное воздействие от радионуклидов больше, чем от действующей атомной станции. Я не имею в виду аварию на атомной станции. Когда атомная станция работает в обычном режиме, ее воздействие на окружающую среду меньше, чем угольные выбросы, – пояснил Шибалкин.

Пристанище сталкеров

С 1992 года станция находится в режиме консервации. На ее территории работают 28 человек.

Внутри построек ВАСТ нет освещения. Находиться внутри небезопасно – можно провалиться в какую-нибудь яму. Но это не пугает сталкеров – туристов-экстремалов, посещающих заброшенные места. Среди завсегдатаев – воронежский блогер и фотограф, известный под псевдонимом Владимир Малдер. Его хобби – съемка подземелий и заброшенных индустриальных объектов. Фотограф берет с собой штатив и фонари – в таких местах всегда темно.

– Самое главное – красиво поставить свет. Но на ВАСТ сквозь щели швов купола струится дневной, которого вполне хватает для съемки, – признался фотограф. – Опасно, когда поднимаешься на купол станции, – там нужно просчитывать каждый шаг. Стоит споткнуться – полетишь вниз.

Руководство ВАСТ периодически вылавливает «молодчиков», перелезающих через забор. Порой вызывают полицию, но чаще поклонники индустриальной романтики отделываются штрафом.

Возобновить стройку вряд ли получится: реактор в куполе-«тюбетейке» испытывает действие коррозии, да и на самом куполе видна ржавчина. Как говорят атомщики, демонтаж технических систем и подсистем – очень дорогое удовольствие. Проще все построить заново. Около 70% оборудования уже распродано. После развала СССР оно уже не выпускается – его делали в союзных республиках: в Армении, Узбекистане, на Украине.

– Если взяться за реанимацию ВАСТ, проект придется переделать. Новое оборудование имеет другие конструктивы, характеристики. Кроме того, в современной России новые требования к ядерной и радиационной безопасности, экспертизам и вообще к нормативным актам. Начинать все сначала – тяжелый труд и огромные деньги. А затраченные суммы погублены, – заметил Анатолий Шибалкин.

Однако даже имеющиеся помещения недостроя можно использовать на благо города и области. По словам Станислава Кадменского, здесь можно создать центр по производству короткоживущих радиоактивных изотопов, которые используются при лечении многих онкологических болезней.

– Период полураспада таких изотопов – около дня. То есть их нужно сразу приготовить и дать больному. В Воронеже таких изотопов нет – их доставляют в город на самолетах в малом количестве для элитных больных, – информировал Кадменский.

По словам физика-ядерщика, в центре по производству изотопов можно было бы поставить электронный ускоритель, который дает мощный поток электронов. Ускорители можно применять для гамма-облучения онкобольных.

В 2013 году известный коллекционер современного искусства Пьер Броше предложил губернатору Алексею Гордееву возвести на ее месте музей XXI века. А поклонники рок-музыки то и дело рассматривают ВАСТ как перспективную фестивальную площадку.