Мирное применение атома на море уже привычное дело. Развитие технологий здесь идёт не только «вширь» — Ядерная энергетика уже осваивает подводное пространство.
Нашу планету по справедливости надо бы называть не Землёй, а Водой, точнее Океаном. Мировой океан занимает почти 71% поверхности, «командует» климатом. Именно благодаря воде возникла жизнь, в морях обитает большинство известных классов живых организмов. Вовлечение океана в ноосферу, которое, по сути, пока незначительно, обещает решение многих жизненно важных задач человечества. Освоение океанских глубин, континентального шельфа и морского дна откроет «второе дыхание» в добыче полезных ископаемых, запасы которых на суше иссякают. Например, речь может идти о создании глубоководных рудников, где будут добываться марганцевые, железные, никелевые, кобальтовые и медные руды. Из морской воды можно получать уран и золото. Да и рыбы можно добывать в несколько раз больше. Завоевание глубин Мирового океана, изученного пока чуть ли не в меньшей мере, чем космос, можно поставить по значимости в один ряд с управляемым термоядерным синтезом. Для этого, среди прочего, нужны многочисленные подводные аппараты различного назначения, как с экипажем, так и беспилотные: океанологические разведчики глубин, рыбопромысловые, промышленно-технологические и транспортные. Аппараты первых двух групп уже созданы, и их использование принесло ценнейшие данные о минеральных и биологических ресурсах. Но, разумеется, они требуют совершенствования. Остальные ещё предстоит создать.
О возможностях глубоководных подводных аппаратов можно судить, например, по применению аппарата «Алвин», разработанного фирмой «Литтон Индастриз» (США). В 1966 году он использовался в уникальной операции на Средиземном море для поиска и подъёма с глубины 869 м сброшенной в аварийном режиме с американского бомбардировщика B‑52 мегатонной водородной бомбы В‑28F1. Такого рода аппараты снабжены манипуляторами и разнообразной аппаратурой для акустических, гидрооптических и биологических исследований, картографирования дна и отбора проб. На абсолютном их большинстве используются энергетические установки с аккумуляторными батареями. Некоторые оснащены топливными элементами, а вот ядерные энергоустановки не получили широкого распространения. Но это пока. Дело в том, что ядерная энергетика подходит для подводных аппаратов водоизмещением в сотни и тысячи тонн — дорогостоящих и сложных. Тем не менее, именно она, как обеспечивающая беспрецедентную автономность и энерговооружённость, рассматривается в качестве наиболее подходящей в промышленном освоении глубин.
СНАЧАЛА БЫЛА «СЕВЕРЯНКА»
Как-то, в промежутке между двумя мировыми войнами, Великобритания и Франция вели дипломатическую полемику по морским вооружениям. Англичане видели угрозу своему огромному надводному флоту во французских субмаринах. Но в ответ на попытки навязать соседям по Ла-Маншу ограничения, французы с иронией ответили, что, раз англичане, видимо, намерены применять свои дредноуты для рыболовства, то и Франции должно быть позволено иметь подлодки «для ботанических исследований морского дна». Разумеется, внешнеполитическая пикировка никак не отражала намерений использовать субмарины в мирных океанографических целях. А учёным и впрямь хотелось получить для своих исследований настоящие подводные лодки. В 1959 году по инициативе знаменитого французского океанолога Жак-Ива Кусто была построена миниатюрная двухместная аккумуляторная подводная лодка SP‑350 «Дениз», более известная как «Ныряющее блюдце». С её помощью было проведено множество исследований, а в 1963 году лодка обслуживала созданный Кусто сотоварищи первый в мире подводный посёлок «Коншельф‑2», расположившийся на глубине 12 м в Красном море. Однако условия для работы экипажа были весьма стеснёнными — акванавты располагались в лодке только лёжа. В последующем Кусто построил три более совершенные минисубмарины. На постройку же или приобретение крупной субмарины у команды Кусто, видимо, не хватало средств. В этом плане куда больше повезло советским учёным из Всесоюзного НИИ рыбного хозяйства и океанографии. В 1957 году в их распоряжение была передана из состава ВМФ СССР вполне современная по тому времени дизель-электрическая боевая подводная лодка С‑148, построенная по проекту 613. Её назвали «Северянкой» и оборудовали океанографической аппаратурой и телекамерой для просмотра пространства перед лодкой. С 1958 по 1966 год «Северянка» провела большой комплекс научно-исследовательских работ в Северном Ледовитом и Атлантическом океанах. Такая научная конверсия военной субмарины произвела большое впечатление на зарубежных экспертов. В 1959 году французский журнал Science et l’avenir («Наука и будущее») восторженно сообщил: «Океанографическая подводная лодка уже существует! Это «Северянка», которая провела свои первые опыты в декабре 1958 года. Большая заслуга Советского Союза в том, что он первый вышел за пределы обычных океанографических исследований на поверхности вод и предпринял изучение моря «в» самом море, а не только «на». Однако пальму «подводного» первенства в области океанографии в 1969 году перехватили США, которые приняли в эксплуатацию первую в мире научно-исследовательскую атомную подводную лодку NR‑1, способную погружаться на 900 м и развивать скорость 20 узлов. Она существенно превосходила «Северянку»: в пять раз по глубине, в полтора раза по скорости под водой и абсолютно — по подводной автономности. Небольшая по размерам (подводное водоизмещение всего 700 т, в два раза меньше, чем у «Северянки») NR‑1 была предназначена для исследований континентального шельфа и материкового склона. Эту мини-«атомарину», оснащённую электронным и компьютерным оборудованием и телевизионными системами, использовали и для поиска предметов на дне. Одной из «специальностей» лодки стал подъём подводных находок массой до тонны с помощью манипулятора. Так, NR‑1 обнаружила обломки взорвавшегося в 1986 году при старте космического челнока «Челленджер». Условия на борту NR‑1 были cпартанскими. Хотя её экипаж составлял всего 11–13 человек, спать они могли только по очереди на четырёх имевшихся койках, а крохотный камбуз оснастили даже не электроплитой, а тостером, позаимствованным у патрульного самолёта. Помимо деликатных миссий в интересах Пентагона в послужном списке NR‑1 рыбохозяйственные и геотектонические исследования, геологическая съёмка морского дна, археологические изыскания и многое другое. Кроме того, на ней испытывались новые системы и оборудование для атомных подводных лодок США. Это было воистину уникальное научное судно, доказавшее преимущества внедрения ядерной энергетики в подводную океанографию.
ПОДВОДНЫЙ ЗАВОД
В обозримой перспективе ядерные энергетические установки могут получить крупные подводные аппараты мирного назначения. Это будут специальные ныряющие суда, предназначенные для сбора железомарганцевых конкреций на дне океана и доставки их на поверхность, подводные рудовозы и танкеры, быстроходные рыбодобывающие подводные суда, захватывающие косяки рыб путём создания по своему курсу ультразвукового конуса — его генерация потребует значительных энергозатрат, и т. д. Срок реализации таких проектов — в пределах столетия. Если заглянуть дальше, то вполне можно представить и крупные подводные промышленные предприятия по добыче и переработке минерального сырья, энергообеспечение которых также будет возложено на атом. Причём некоторые производственные процессы, требующие высоких давлений технологических сред, могут осуществляться с естественным давлением слоя воды. В этой связи можно рассматривать и перспективу развития «глубинной» атомно-водородной энергетики с получением водорода на атомно-технологических станциях электролизом воды. Использоваться он будет для нужд подводной химической промышленности и «заправки» топливных элементов подводных аппаратов и стационарных подводных объектов.
СПРАВКА
Создание американской научно-исследовательской подводной лодки NR‑1 не осталось проигнорированным в Советском Союзе. Главком ВМФ СССР адмирал Сергей Горшков даже посетовал в своём труде «Морская мощь государства», увидевшем свет в 1976 году: «В части создания глубоководных аппаратов мы несколько отстаём от передовых западных стран, где используются батискафы, батисферы и другие устройства. Это выдвигает перед научными и промышленными организациями задачу преодоления отставания в исследовании глубоководного океанского мира». В результате в нашей стране в 1980–1990‑е годы были построены несколько небольших исследовательских атомных подводных лодок специального назначения, в частности по проекту 1851 «Нельма» и 1910 «Кашалот». Эти функциональные аналоги NR‑1 (хотя и крупнее её) официально классифицируются как атомные глубоководные станции.
Константин ЧУПРИН