Интервью с лауреатом международной премии "Глобальная энергия" 2009 года, академиком РАН Николаем Павловичем Лаверовым. В ходе Санкт-Петербургского международного экономического форума премию академику Николаю Лаверову вручил Президент России Дмитрий Медведев. Накануне вручения высокой награды Николай Павлович рассказал РИА Новости о главном, на что необходимо обращать внимание в атомной отрасли РФ. Беседовали Елена Вельдер, Андрей Резниченко.
- Николай Павлович, в этом году к большому количеству наград вы прибавили премию "Глобальная энергия", которую еще называют "Российским энергетическим нобелем" за фундаментальные исследования и внедрение методов разведки и разработки месторождений энергетических ресурсов и практических расчетов в энергетике. РИА Новости присоединяется ко всем поздравлениям в Ваш адрес. Расскажите о научных разработках, которые были отмечены высокой наградой.
- Меня удостоили премией за разработку сырьевой базы урана, которая является уникальной в нашей стране. Конечно, проанализированы были работы в этой области, которые проводились во времена Советского Союза, а не только в российский период. Мы открыли крупные месторождения, районы, целые провинции урана в стране. К концу 1980-х годов были разведаны запасы природного урана, которые по своему количеству были равные всем остальным ресурсам во всех стран мира. И сейчас в России мы имеем огромные запасы, хотя многие из месторождений, разведанных еще в советское время, остались в Казахстане, на Украине и других странах. Мы создали метод подземного выщелачивания урана, его использование дает 25-30% урана в мире. Я считаю, что это не только моя награда, это награда всех нас, кто занимался разработкой сырьевой урановой базы.
Какие чувства я испытываю в связи с тем, что меня выбрали, очень точно описаны Гинзбургом в момент получения им Нобелевской премии: "Очень важно как можно дольше жить. Если ты очень долго живешь и что-то приличное делаешь, то тогда есть шанс, что получишь такую премию. Но если ты сделал что-то очень мощное, но рано умер, то не успеют разобраться".
- Вы являетесь председателем программного комитета научно-практической конференции "Вывод из эксплуатации объектов атомной энергии", которую проводит научно-исследовательского и конструкторского института НИКИМТ, ныне департамента "Атомстроя". С чем связано проведение этой конференции?
- Я приветствую проведение этой конференции. Речь идет об объектах использования атомной энергии, которые являются наиболее ясными для населения – объектах гражданских. По сути дела электростанций. Мы приступаем к новому этапу, выводу крупных объектов из эксплуатации. 50 лет прошло (с момент начала эксплуатации), гарантированный срок работы (АЭС, других объектов) завершается - необходимо их выводить. В ходе конференции как раз и будет рассмотрен широкий круг вопросов, начиная с законодательной базы, которая регламентирует деятельность по эксплуатации объектов использования атомной энергии и заканчивая технологическими аспектами. Это системная проблема ближайших десяти лет, к ней придется возвращаться, как минимум раз в год. я считаю, что в данной сфере прежде всего необходимо разработать все регламентирующие документы, потому что без четко сформулированных условия ведения работ невозможно начинать гигантскую программу вывода атомных объектов из эксплуатации.
Для каждого объекта должен быть создан специальный проект вывода его из работы, причем этот проект должен быть рассмотрен, утвержден и должен строго выдерживаться. К примеру, если есть проект строительства АЭС, то сразу же должен быть и проект вывода ее из эксплуатации.
- Каким образом идет формирование бюджета по выводу объектов из эксплуатации и каким образом оно соотносится со строительством?
- Во всем мире к стоимости теплоэлектроэнергии прибавляется стоимость вывода объекта из работы. Мы в России, к сожалению, пока не имеем в этом законодательной поддержки. Я считаю, что стержневым вопросом является введение в законодательство положений о формировании фонда (для аккумулирования средств по выводу из эксплуатации). В этот фонд не сможет никто залезть. Это святое дело. И как только начинается вывод, деньги идут из этого фонда без всяких задержек.
Кстати, в США эта система существует, и я считаю, что для нас крайне важно создать аналогичную систему. В будущем, если мы строим объект, запускаем его в действие, то должен быть заложен финансовый элемент для его последующего вывода из эксплуатации. Также должны быть созданы страховые фонды, в которых накапливаются ресурсы для вывода объектов атомной энергии из эксплуатации. Поиск средств остается одной из самых главных задач. Пока мы сидим на бюджете, и действовать будем по государственной программе, но привлекать внебюджетные средства необходимо.
- Насколько инфраструктура вывода из эксплуатации объектов атомной энергии соответствует заявленной программе развития атомной энергетики?
- Я бы не сказал, что здесь есть прямая связь. Мы проводим сейчас работу и она очень успешно идет, - по продлению сроков работы реакторов на действующих АЭС. Я полагаю, что это правильно, потому что в Соединенных Штатах продлеваю срок действия реактора на АЭС до 60-ти лет, в зависимости от состояния. И нам тоже надо к этому внимательно относиться. Дело в том, что мы можем за меньшие средства реконструировать реактор, перевести его на более высокий уровень через модернизацию и запустить заново. Объекты, по которым не принято решение вывода из эксплуатации необходимо реконструировать. Выводить их из эксплуатации неправильно. По каждой станции должно быть принято решение индивидуально и по каждому объекту на мой взгляд должен быть сделан отдельный проект.
- Давайте отойдем от атомной тематики. Вы известный эколог, защитник природных богатств России. Вы много времени и усилий посвятили сохранению озера Байкал. Какая сейчас там ситуация?
- Сейчас как раз все благополучно. Я являюсь председателем межведомственной комиссии по экологической безопасности Совета безопасности РФ, и обладаю большими полномочиями. В том числе я любые экологические вопросы через секретаря Совета безопасности могу выносить на Совет безопасности. Так было и с озером Байкал и нефтепроводной трубой.
Всю подготовительную работу в подготовке наших предложений по переносу трубы подальше от уникального озера провело Сибирское отделение РАН, но рассмотрение этих предложений мы осуществили на межведомственной комиссии Совета безопасности. Естественно, итоги, предложения были доложены Владимиру Владимировичу Путину. Стало ясно, что если проводить трубопровод вокруг Байкала и проводить его через объекты нефти и газа, то потом не нужно проводить специальный трубопровод через всю эту сейсмическую область с этих объектов в главный трубопровод. Получается здесь задача не только чисто охранная, но и экономическая. Экономически получилось более выгодно проводить трубопровод вдоль Байкала. Как экологически, так и экономически наше предложение получилось более выгодным. К счастью, Владимир Владимирович нас поддержал и сейчас реализуется предложенный нами проект.
- Как вы оцениваете сложившийся на сегодня мировой энергетический баланс и перспективы различных видов топлива?
- Сейчас в мире используется шесть источников энергии, из которых уголь, дрова занимают около 20%. С 20-х годов XX века появилась нефть как энергоноситель. В мире она занимает значительно большую долю, чем у нас. Нефть и в будущем будет занимать большое место, потому что нефтепродукты необходимы для работы огромного количества автомобилей, различных транспортных средств, самолетов, И остановить этот процесс мы в ближайшее время не можем. Главными источниками энергии в ближайшие годы останутся уголь, нефть, газ. А все другие - гидро-, атомная, биомасса, ветряки и солнечная энергия – все вместе они занимают менее 12 % в общей выработке. Ведущее потребление в наш век будет приходиться на углеводороды и уголь. Другие источники энергии будут постепенно наращивать долю. С другой стороны - во Франции 78% электроэнергии получаю от атомных станций, углеводороды там остались только на транспортных установках. Доля потребления углеводородов во Франции за последние 20 лет уменьшилась в 4 раза. Это существенным образом повлияло на улучшение экологической ситуации в этой стране. Она выглядят сейчас очень прогрессивно и исключительно здорово.
- Можно ли сказать, что российская геологоразведка, в частности урановая, находится в глубокой стагнации?
- В стагнации колоссальной. Вся беда в развитии геологоразведочных работ. Надо вовремя готовить запасы. Есть запасы полезных ископаемых, а есть ресурсы. Так вот запасы - это то, что уже разведано, и если пробурить еще несколько скважин – можно проектировать предприятие. А ресурсы - то, что предстоит разведать, это и есть та "печка", от которой обычно танцуют геологи. Мы оцениваем, сколько этих ресурсов по геологической ситуации и постепенно превращаем их в запасы методом последовательного приближения. На сегодняшний день мы использовали за весь период добычи нефти от ресурсов, которые имеются у нас – так называемая накопленная добыча, - всего 17%, а остальные 83% нам предстоит разведать и взять.
А по газу картина еще более мощная. От начальных ресурсов мы использовали всего 5%, то есть добытая часть газа составляет всего 5%.
К сожалению, мы не ведем должных геологоразведочных работ и не наращиваем эти запасы. В Советском Союзе была установка, согласно которой мы должны иметь обеспеченность природными запасами на 40 лет при текущей добыче. Раньше в стране было 8 объединений, которые вели геологоразведочные работы по самым разным направлениям и открывали новые месторождения. А за последние 30 лет в стране не открыто ни одного нового месторождения.