10 октября 2013

Юрий Оганесян: "Среди российских физиков много таких, кто мог бы получить Нобелевскую премию"

 Таблицу Менделеева мы помним со школьной скамьи. Среди мировых ученых, оставивших на ней самый заметный след, академик РАН Юрий Оганесян. При его участии в Объединенном институте ядерных исследований в Дубне были синтезированы многие химические элементы, которых в природе не существовало. В последние годы Россия фактически стала лидером в «трансурановой гонке» сверхтяжелых элементов. В Дубне были получены элементы с порядковыми номерами 113, 114, 115, 116, 117 и 118.

- Тот факт, что российские ученые получают Нобелевскую премию реже, чем, например, американские, говорит о неэффективности нашей науки, о недостаточном ее финансировании?

- Сам факт присуждения Нобелевской премии не является отражением развития науки. Конечно, если вкладывать в науку очень большие средства, то появляется возможность пригласить талантливых ученых и вооружить их по последнему слову техники. И в этом случае вероятность совершения открытия увеличивается. В США и странах Европы эта вероятность выше, потому что финансирование российской науки и, например, американской несопоставимы.

Но не забудьте также, что среди лауреатов Нобелевской премии есть наши соотечественники, которые уехали. И получили ее уже там. Хотя родились здесь, получали образование здесь и, в общем-то, свои таланты проявили здесь.

- Почему же тогда они уезжают?

- Есть такое понятие — «научный климат». И этот климат определяется не только деньгами. Должна быть определенная атмосфера, которая у нас была. Если вы вспомните историю, после 1917 года страна была совершенно разрушена. Был холод и голод. Но какой при этом был расцвет культуры и науки! Знаменитая ленинградская школа Абрама Иоффе, московская ФИАНовская школа и так далее. Это был, можно сказать, ренессанс, подъем. Мы строили новый мир, и в этом новом мире родились таланты.

- Получается, что прогресс в науке возможен только тогда, когда холодно и голодно?

- Талант — он всегда талант, в любых условиях. Я вижу среди тех, с кем я общаюсь, очень много талантливых ребят. И они должны иметь возможность проявить свои способности в своей стране. Для того чтобы дать им эти возможности, не надо очень много средств. Ведь они — люди одержимые. Им бы только место, где поспать, и что-нибудь поесть. А дальше они будут заниматься только тем, что их увлекает. Самозабвенно, день и ночь. Вот в этом и есть творческое начало, и это касается не только науки.

- Есть ли среди российских физиков кто-то, кто мог бы получить Нобелевскую премию?

- Таких много. Хочу рассказать вам случай по этому поводу. Моя супруга была музыкантом. И когда она училась в Московской консерватории, туда приехал Исаак Штерн, скрипач. Он, естественно, общался со студентами. И они его спросили: «Профессор, что вы думаете о нашем скрипаче? Каков его рейтинг?» Штерн сказал: «Я думаю, что он по праву может считаться вторым скрипачом мира». Они сначала притихли, а потом спросили: «А кто первый?» Он ответил: «Ну что вы, первых много». Так и здесь. У нас очень много таких ученых, которые могли бы котироваться и получить Нобелевскую премию.

Я могу назвать свои личные пристрастия. Это академик Валерий Рубаков, который сейчас сильно протестует против реформы РАН. У него совершенно замечательные работы по астрофизике. Он в первых рядах ученых, если только Нобелевский комитет соизволит дать премию физикам-астрофизикам, а не кому-нибудь другому.

Понимаете, в чем дело: в физику-то входят и астрофизика, и физика элементарных частиц, и физика твердого тела, и физика новых материалов, и ядерная физика, и оптика. А премия одна. И она называется «по физике». Если не дали по ядерной физике, то, значит, дали по физике частиц или по астрофизике.

- Это как-то несправедливо.

- Нельзя сказать, что те люди, которые получили Нобелевскую премию, ее не заслуживали. Другое дело, что почти с равной вероятностью ее могли бы получить не они, а кто-то другой, столь же близко к ней стоящий. Это так всегда бывает, когда есть много претендентов. Переживать за это не надо. Переживать надо за то, чтобы было за что эту премию вручать. Когда, скажем, вписал в таблицу Менделеева новые элементы, вот это — результат. А дадут за это открытие или за другое — это уже второй вопрос.