4 апреля 2017

Бывший вице-спикер Сейма Литвы открещивается от связей с «Росатомом»

Бывший вице-спикер парламента Литвы Миндаугас Бастис, в недавнем прошлом один из лидеров Социал-демократической партии Литвы, сложивший с себя все полномочия после скандала вокруг его связей с представителями «Росатома», продолжает давать показания в парламенте Литвы.

Политик признался, что недавно общался с одним из лиц, упомянутых в справке Департамента госбезопасности Литвы (ДГБ), которая и стала причиной скандала. Об этом он сообщил сегодня на заседании парламентского Комитета по национальной безопасности и обороне, расследующего связи Бастиса, которые, возможно, вызывают угрозу для национальной безопасности.

Ранее ДГБ представил информацию, на основании которой Бастису не было выдано разрешение на работу с секретной информацией.

Председатель комитета Витаутас Бакас спросил Бастиса, общался ли политик с лицами, упомянутыми в справке ДГБ, после того, как ДГБ опубликовал материал о его связях с ними.

Бастис не скрывал, что после скандала разговаривал по телефону с представителем «Росатома» Евгением Костиным.

«Я боюсь, что не скажу точно время. Очень важно, что я расписался и не могу врать. Только дату я сказать не могу. Костин звонил, хотел со мной встретиться, но мы так и не встретились. Он сказал, что США просят его организовать со мной встречу по вопросу кибернетической безопасности, с представителем, который работал в госучреждениях, в администрации Обамы», — рассказывал Бастис.

После заседания комитета Бастис сказал журналистам, что его с Костиным познакомила представитель социал-демократов Валерия Бразене.

«Профессор Костин не говорил, что представляет «Росатом», — уточнил Бастис.

На заседании комитета Бастиса спрашивали о его связях с бывшим работником КГБ Петром Воейко. У него спросили, получал ли он финансовую поддержку от лиц, упомянутых в справке ДГБ.

«Могу абсолютно спокойно заявить — я точно не получал никакой оплаты. Моя принципиальная установка — не нарушать законы, и в этом месте я абсолютно спокоен», — уверял Бастис.

Правда, он признал, что гипотетически обсуждал с Воейко вопрос финансирования избирательной кампании.

«Это две разных вещи — спросить, «что было бы, если бы», и напрямую просить. Я считаю, что здесь большая разница», — сказал журналистам Бастис.

«Мой взгляд на всех граждан Литвы одинаковый. На тех, кто не совершает преступления, которые лояльны к Литве, тех, кто здесь работает, в Литве, я не могу оценивать их прошлое. Это моя принципиальная установка, что нельзя судить человека за его прошлое, если он не нарушал Уголовный кодекс и не совершал других преступлений», — ответил Бастис на вопрос, как он оценивает то, что Воейко раньше работал в КГБ.

На вопрос, почему он продолжал поддерживать связи с Костиным, несмотря на предупреждения ДГБ, Бастис стал говорить о вопросах финансирования закрытия Игналинской АЭС, в связи с которыми в 2013 году была организована встреча тогдашнего спикера Сейма Видаса Гедвиласа с одним из шести глав «Росатома» Александром Мертеном.

«Я считаю, что куда большие проблемы возникли бы в том случае, если бы гражданам Литвы на свои средства или средства бюджета Литвы пришлось бы закрывать Игналинскую АЭС. Это должно волновать или нет?» — заявил Бастис.

На вопрос, является ли «Росатом» «инструментом Кремля», он призвал не спешить с ответом, так как «это сложный вопрос».

«Росатом» купил компанию Nukem, которая принадлежала Германии. Вы прекрасно понимаете, что все те права, что были у Nukem, немецкой компании, как права дочерней компании переходят в диспозицию «Росатома». В этом и суть», — пояснил Бастис. Nukem в Литве занимается работами по демонтажу Игналинской АЭС.

Он повторил журналистам, что не согласен с мнением ДГБ, согласно которому он считается уязвимым из-за связей с представителями российской энергетической компании.

Бастис на заседании комитета утверждал, что встречался с главой ДГБ Дарюсом Яунишкисом и был предупрежден о возможной угрозе, возникающей из-за его связей. На вопрос журналистов, будет ли он продолжать общаться с упомянутыми лицами, Бастис ответил: «Думаю, что эта информация должна быть обоснована. Если она обоснована, и об этом говорит директор ДГБ, то, я считаю, я должен прислушаться к мнению департамента».