Иран впервые после публикации ноябрьского доклада МАГАТЭ по ядерной программе во вторник пригласил инспекторов агентства на свою территорию. Как будут развиваться события далее – пока прогнозировать трудно. При этом тема иранской ядерной программы в мире оценивается с двух противоположных позиций. Рассмотрим обе, а также реальную ситуацию в сегодняшнем Тегеране.
Требования жестких мер
Сторонники первой точки зрения, наиболее распространенной на Западе и в Израиле, считают, что иранское руководство уже приняло решение о создании ядерного оружия. Именно поэтому по отношению к Тегерану необходимы самые жесткие, так называемые "парализующие санкции", которые предполагают введение эмбарго на закупку иранской нефти (экспорт этой страной природного газа носит ограниченный характер) и прекращение банковских операций, в первую очередь с Центральным банком Исламской Республики Иран (ИРИ). В дальнейшем, если иранское руководство продолжит реализацию ядерной программы в военных целях, не исключается нанесение по ядерным объектам ИРИ ракетно-бомбового удара. Наиболее вероятно осуществление такого сценария со стороны Израиля, что может привести к возникновению региональной войны с непредсказуемыми последствиями.
Далеко не все государства согласны с введением против ИРИ жестких санкций. В частности, Индия, Япония и Республика Корея не могут отказаться от закупок иранской нефти. Аналогичной точки зрения придерживаются в Греции, что фактически препятствует введению таких санкций в рамках Европейского союза. Еще большее неприятие вызывает готовность Израиля нанести по иранским ядерным объектам ракетно-бомбовый удар. С такой позицией не согласны даже в Вашингтоне.
Взаимодействие и диалог
Сторонники другой точки зрения, достаточно распространенной в России, полагают, что иранское руководство не приняло решения о создании ядерного оружия. Но их беспокоит создание в ИРИ закрытого (замкнутого) ядерного топливного цикла (ЯТЦ), включающего этапы не только обогащения урана, но и выделения из отработанного ядерного топлива плутония. Формирование такого ЯТЦ при одном энергетическом реакторе в Бушере, для которого Россия готова поставлять ядерное топливо в течение всего срока эксплуатации реактора, экономически не обосновано. Строительство же других объектов атомной энергетики, как, например, легководного энергетического реактора мощностью 360 МВт в г.Дарховин на юго-востоке страны (провинция Хузестан), больше имитируются, чем реализуется на практике.
Исследовательские реакторы вообще не требуют значительного количества ядерного топлива. Так, находящийся в Тегеранском ядерном научно-исследовательском центре реактор мощностью 5 МВт в течение 20 лет израсходовал всего 100 кг ядерного топлива со степенью обогащения около 20% по урану-235.
Опасность формирования закрытого ЯТЦ состоит в том, что он, по сути, является научно-технологической предпосылкой для создания ядерного оружия, как на основе урана, так и плутония. Далее, в случае бездействия со стороны международного сообщества, получение ядерного статуса лежит только в политической плоскости.
Возможность такого сценария продемонстрировала Северная Корея, которая вышла из Договора о нераспространении ядерного оружия и провела в октябре 2006 года и мае 2009 года ядерные испытания.
По мнению большинства российских экспертов, крайне необходимо сохранить взаимодействие между Ираном и Международным агентством по атомной энергии (МАГАТЭ). Только продолжение такого диалога может служить некоторой гарантией мирной направленности иранской ядерной программы. По-видимому, в Тегеране это понимают, о чем свидетельствует допуск инспекторов МАГАТЭ к иранским ядерным объектам. Вместе с тем, уровень технического сотрудничества агентства с ИРИ постепенно понижается. Подтверждением этого стало прекращение большинства из 55 ранее выполнявшихся совместных проектов.
Что думают в самом Тегеране
В ИРИ вопрос о необходимости продолжения национальной ядерной программы, которая стала предметом национальной гордости, вообще не обсуждается. Это считается естественным на пути движения страны к передовым технологиям. В связи с этим, любые попытки США и их союзников ограничить развитие урановой или плутониевой программы расцениваются иранцами как враждебная деятельность.
Именно поэтому основные политические силы страны в лице консерваторов и неоконсерваторов (нынешняя поддержка оппозиции в ИРИ не превышает 15% голосов избирателей) в преддверии парламентских выборов, которые состоятся в марте 2012 года, не могут пойти на какой-либо компромисс в этом вопросе из-за опасения быть обвиненными в предательстве национальных интересов. И такая ситуация сохранится до будущих президентских выборов (2013 года).
Многие на Западе удивятся, но вводимые против ИРИ многочисленные санкции практически никак не влияют на деятельность крупных иранских компаний, которые с помощью государства достаточно легко их обходят.
Вместо них под удар попадают мелкие и средние экспортно-ориентированные компании, никак не связанные с Корпусом стражей исламской революции, реализуемой ядерной или ракетной программами. Подобная ситуация складывается и в отношении местного населения, которое основную вину за ухудшение собственного материального положения возлагает на США и их союзников в лице Великобритании и Государства Израиль. Как следствие, ослабляется влияние оппозиции внутри страны.
О силовом решении проблемы
Отдельного рассмотрения заслуживает отношение иранцев к силовому решению рассматриваемой проблемы. По их мнению, такое невозможно ввиду значительного военного потенциала ИРИ и ее прочных связей с ливанской группировкой "Хезболла", палестинскими движениями "ХАМАС" и "Исламский джихад".
При этом не учитывается существенное ослабление основного союзника Ирана на Ближнем Востоке – Сирии, которую уже покинули многие представители движения "ХАМАС", все большее влияние на палестинцев Саудовской Аравии и Катара, фактический отказ военных властей Египта от восстановления с ИРИ дипломатических отношений и многие другие причины, существенно ограничивающие региональные амбиции иранского руководства.
Определенные успехи в развитии национальных вооруженных сил (ВС), достигнутые, в первую очередь, в области ракетостроения, способствовали тому, что в ИРИ стали переоценивать собственные возможности в военной сфере.
В реальности ВС страны не готовы к военной конфронтации даже с Израилем ввиду его существенного технического превосходства. В таких условиях ИРИ неразумно чрезмерно обострять отношения с Тель-Авивом, а тем более Вашингтоном.
Вместе с тем, возможная военная конфронтация не пугает иранцев. Будучи в своем большинстве шиитами, которые столетиями жили в окружении многочисленных врагов, они готовы к любому развитию событий. Их невозможно испугать и очень трудно купить. Следовательно, с ИРИ надо договариваться. Конечно, это трудно, но другого пути решения иранской ядерной проблемы просто не существует.
Владимир Евсеев, директор Центра общественно-политических исследований, для РИА Новости, Тегеран-Москва.