В австрийской столице в понедельник, 14 сентября 2009 года, начинает свою работу очередная, 53-ая по счёту генеральная конференция МАГАТЭ. Она станет прощальной для Мохаммада Эльбарадея, отработавшего три срока подряд на посту генерального директора агентства. В следующем году на его месте будет находиться японский дипломат Юкия Амано.
Накануне конференции Эльбарадей дал развёрнутое интервью американскому профессиональному изданию Bulletin of the Atomic Scientists, которое с полным правом можно считать его политическим завещанием. Мы публикуем основные тезисы, высказанные в интервью.
О переговорах России и США по ядерному разоружению
Климат в Вашингтоне изменился в лучшую сторону с приходом к власти Барака Обамы. Я не смел надеяться, что доживу до такого дня, но теперь мы видим, что США совершили разворот в своей политике. Я могу покинуть МАГАТЭ с ощущением того, что всё идёт по правильному пути.
Стоящими у истоков нынешнего курса Вашингтона можно назвать Генри Киссинджера и Джорджа Шульца. Оба они далеко не либералы или идеалисты, но они понимают несоответствие современным реалиям тех концепций ядерного сдерживания, которые пришли к нам из прошлого.
Сегодня многие осознают, что сам факт существования ядерного оружия экспоненциально увеличивает риски его возможного использования, неважно, случайного или намеренного. Начавшиеся переговоры между Россией и США по разоружению двигают нас в правильном направлении.
Конечно, придётся сделать ещё немало, но, как гласит пословица, если мы не видим вершины горы, это ещё не повод прекратить восхождение. Я надеюсь, что переговоры Москвы и Вашингтона будут со временем подкреплены вступлением в силу договора ДВЗЯИ.
Я всегда призывал к использованию международных подходов в вопросе о полном ядерном разоружении. Например, если вы не собираетесь создавать атомную бомбу, то у вас не должно быть опасений в связи с созданием находящихся под многонациональным контролем предприятий ЯТЦ. Подобная система позволит создать новые барьеры на пути распространения.
О многонациональном ЯТЦ
Нужно прямо признать, что, по состоянию на сегодняшний день, концепция многонационального топливного цикла не может быть реализована в должном объёме. От стран, не владеющих ядерным оружием, реально ожидать каких-либо серьёзных практических шагов по дальнейшему укреплению режима нераспространения только после того, как США и Россия сократят свои арсеналы до 1000 боеголовок и начнут активно уничтожать демонтированные заряды.
Главная проблема сегодня - не физические вопросы и не юридические препятствия. Основное, что сдерживает движение к мультинационализации ЯТЦ - взаимное недоверие. Страны, не владеющие ядерным оружием, не понимают, почему их руки должны быть связаны при развитии атомной энергетики, в то время как у ядерных держав по-прежнему не остаётся никаких существенных ограничений. Но если последние продемонстрируют своё искреннее желание разоружиться, то я не вижу препятствий, почему бы Японии, Бразилии и любой другой стране не поддержать новые предложения по усилению режима нераспространения.
Я надеюсь на создание региональных центров по обогащению урана и/или предоставлении МАГАТЭ права управлять системой топливных банков. Конечно, встанут вопросы по логистике - например, сколько таких центров или банков потребуется для стран-участников?
Я полагаю, что региональные центры должны совместно управляться входящими в них странами. Это позволит освободить их деятельность от влияния политиков. Посмотрите, например, на германское предложение по созданию обогатительного "убежища". Участвующие в нём государства будут иметь полную гарантию того, что они смогут в нужное время получить требующееся для них ядерное топливо, и ни одна страна в мире не сможет помешать им, так как никто не будет иметь единоличного контроля над обогатительным предприятием.
Другой подход - дать МАГАТЭ право распоряжаться топливными банками. В этом случае, решение о выделении топлива будет приниматься генеральным директором агентства, исходя из аполитических критериев и опираясь только на реальные потребности обратившегося в банк государства.
К сожалению, для меня остаётся неясным, смогут ли в обозримом будущем все государства встать над своими узкими национальными интересами и понять, что они нуждаются в совместной работе над созданием универсальной недискриминационной системы, которая, в конечном счёте, пойдёт на пользу всеобщей безопасности.
О бюджете МАГАТЭ
Любое повышение роли МАГАТЭ должно подкрепляться финансовыми средствами, необходимыми для успешной работы агентства. Я всегда привожу в пример Ирак, где Соединённые Штаты потратили 3 триллиона долларов ровно для того, чтобы прийти к тем же самым выводам об отсутствии у Багдада тайной программы создания ОМП, которые мы в МАГАТЭ сделали накануне войны всего лишь за 5 млн долларов.
Нам постоянно говорят, что бюджет МАГАТЭ должен сохраняться примерно на одном и том же уровне. Я обратился к совету управляющих с просьбой увеличить бюджет на 16%. Я сказал им: "Ваша прерогатива устанавливать наш бюджет. Но моя ответственность объяснить вам последствия, если мы не будем получать необходимые для нашей работы ресурсы. Если мы не получим дополнительных денег, то мы не сможем обеспечивать надёжный контроль за ядерными программами и укреплять физическую защиту ядерных материалов".
Некоторые предлагают ввести в странах дополнительные налоги за каждый атомный киловатт-час с целью сбора денег в пользу МАГАТЭ. Но я считаю так - если страны-учредители советуют международной организации прибегать к нестандартным методам добывания средств, то такие учредители попросту манкируют своими обязанностями как учредителей.
Они (учредители) говорят нам, что не хотят попадания ядерных материалов в руки террористов, появления новых тайных ядерных программ, как это было в Ираке на стыке 80-90-ых годов, и повторения чернобыльской катастрофы. Но, как только речь заходит о деньгах, мы слышим от них следующее: "Наше министерство финансов утверждает, что у нас нет денег".
Ещё раз повторю - обеспечение нашего бюджета является прерогативой стран-учредителей. Но я не собираюсь обманывать мир и обещать, что мы сможем выполнить всё от нас требуемое при недостаточном финансировании.
О проблемах, стоящих перед Амано
Одна из них - бюджет. Другая связана с планами множества государств начать развивать атомную энергетику, не имея при этом ни опыта, ни инфраструктуры. МАГАТЭ не имеет права требовать от стран-новичков создания такой инфраструктуры, но я надеюсь, что они хотя бы станут прислушиваться к нашим рекомендациям.
В атомной энергетике планируется продление сроков эксплуатации многих реакторов. От нас потребуется обеспечить, чтобы эта процедура происходила с соблюдением всех стандартов безопасности.
Нам нужно своё агентство в составе ООН, осуществляющее спутниковое фотографирование. Нам нужны современные лаборатории… Короче говоря, мы должны стать самодостаточной организацией.
Ещё один вопрос - как производить верификацию ядерных программ в странах ядерной пятёрки - США, России, Китае, Франции, Великобритании? В международном плане много работы предстоит сделать для заключения соглашения FMCT о прекращении наработки оружейных ядерных материалов.
Я бы сказал так - агентство нуждается в больших правах, современной технологии и ресурсах.
В то же время мне не слишком нравится идея о создании в МАГАТЭ собственной разведки. Я больше полагался бы на технические средства. Нереалистично считать, что международная организация сумеет создать собственную независимую разведслужбу. Но мы приветствуем, если отдельные государства делятся с нами теми результатами, которые были получены их разведывательными органами.
О ядерном ренессансе
В отличие от многих, я никогда не использовал этот термин.
Да, полсотни стран говорят о своём желании построить АЭС. Но сколько из них перейдут от слов к делу? В Турции, Индонезии и Вьетнаме обсуждают атомные перспективы последние 20 лет, но воз, как говорится, и ныне там. Говорить об атомном строительстве - это одно, а осуществлять его на практике - совершенно другое дело.
Разумеется, атомная энергия - не панацея. В действительности, я никогда не был апологетом атомной энергетики. МАГАТЭ подчёркивает, что решение о развитии атомной отрасли должно быть суверенным решением каждой из стран, а мы (агентство) обязаны предоставлять странам всю необходимую им для этого информацию.
Но если кто-либо всё-таки решается развивать атомную программу, то в этом случае мы появляемся со своим мандатом чтобы убедиться в том, что страна минимизирует риски, связанные с безопасностью и нераспространением.
Об Иране
У нас нет доказательств существования у Тегерана военной ядерной программы. Но кое-кто считает ядерную деятельность в Иране одной из главных угроз миру. Я считаю эти утверждения преувеличением.
Да, по поводу Ирана есть озабоченность в связи с возможными будущими устремлениями Тегерана. Да, Иран обязан проявлять большую транспарентность в общении с международным сообществом и МАГАТЭ. Да, у нас до сих пор есть вопросы к Ирану по его ядерной программе. Да, мы всё ещё не можем с определённостью сказать, что у Ирана нет секретных ядерных объектов или материалов.
Но мысль о том, что однажды утром мы проснёмся и увидим Иран с атомной бомбой, никак не подкреплена фактами. Тем не менее, я считаю чрезвычайно важным как можно скорее организовать диалог между Вашингтоном и Тегераном для укрепления доверия и нормализации их двухсторонних отношений. По мне, это единственный способ выхода из тупика.
Мне говорили: "Занимайся собственным делом, ты - технический специалист, а не политик". Я не принимал эти слова слишком близко к сердцу. Я ни опекун ДНЯО, ни чистый технический специалист - я человек, делающий свою работу. И я знаю, что мир на Земле не станет возможным без ядерного разоружения и создания универсальной системы контроля, а это зависит и от успеха борьбы с бедностью и насилием.
Что касается возможного использования военной силы для разрешения конфликтов, связанных с проблемами нераспространения, то могу сказать, что оно допустимо только в самых исключительных случаях. Опыт показывает, что применение силы обычно ведёт к дальнейшему росту военных ядерных программ, а не к их сворачиванию.