24 сентября 2013

Денис Флори, заместитель гендиректора МАГАТЭ: "То, что происходит сейчас на Фукусиме, не является тяжёлой аварией. Это коммуникационный кризис"

В Вене с 16 по 20 сентября 2013 года проходила 57-ая сессия генеральной конференции МАГАТЭ. В кулуарах мероприятия на вопросы электронного издания AtomInfo.Ru ответил заместитель генерального директора МАГАТЭ и глава департамента ядерной безопасности МАГАТЭ Денис ФЛОРИ.

- Как Вы оцениваете действия МАГАТЭ в свете нынешнего кризиса (назовём его "водный кризис") на Фукусиме? Может быть, нужно что-то скорректировать в вашей деятельности?

- Мы уже делаем многое. Так, в апреле мы направляли в Японию миссию для обсуждения проблем вывода из эксплуатации АЭС "Фукусима Дайичи". Она выдала рекомендации по вопросу о технической воде.

Мы понимаем, что вопрос о накоплении загрязнённой воды на Фукусиме - это очень важная проблема, и на неё надо не только смотреть применительно к текущему моменту, но и иметь стратегическое видение, понимание на долгосрочную перспективу.

Эта работа проведена в рамках плана действий МАГАТЭ, то есть, план действий работает хорошо. Мы планируем направить в Японию ещё одну миссию по этой теме (загрязнение воды) где-то в октябре-ноябре.

Если план действий настолько хорош, то почему мы наблюдаем сегодняшнюю ситуацию с водой на Фукусиме? В понедельник представители европейских регулирующих органов задавали вопрос на презентации японских докладов по Фукусиме: "Что же вы делали последние 2,5 года?".

Делалось многое, в том числе, и японской стороной. Но необходимо понимать, что процесс вывода из эксплуатации - сложный, даже очень сложный комплекс мероприятий. И возниковения различных проблем при его выполнении не избежать.

Что касается текущей ситуации с водой на Фукусиме, то скажу так. Мы представляем себе, что серьёзной опасности загрязнения морской акватории нет. Но чтобы подтвердить данный вывод, нам необходимо совместно с японскими коллегами направить туда нашу миссию.

Вы знаете позицию официального Токио, они также говорят об отсутствии угрозы загрязнения морской акватории. Но для Китая, Южной Кореи и других сопредельных государств очень важно, чтобы такую информацию выдала независимая сторона, в качестве которой может выступить МАГАТЭ. Я думаю, что Япония готова сотрудничать с нами по этому вопросу для того чтобы мы смогли проводить наш собственный мониторинг.

- В Японии регулятор сейчас демонстративно не доверяет оператору. TEPCO даёт информацию по утечкам в океан, NRA не верит данным на слово, но само привести свои оценки не в состоянии. Что скажет МАГАТЭ?

- Мы уверены, что МАГАТЭ может помочь в решении этой проблемы, но надо работать всем вместе. Мы можем проводить свои измерения, а также предоставить методологию измерения загрязнения в океане. Без нас будет очень сложно снизить обеспокоенность мировой общественности.

- После Фукусимы очень много говорили о том, что МАГАТЭ должно играть проактивную роль, даже формировать свои группы, которые могли бы реагировать на чрезвычайные ситуации. Как идёт работа в этом направлении?

Мы не работаем на площадке. Ответственность за безопасность не может быть иной как у оператора. Что касается информации, пока положение дел не изменилось - мы получаем информацию и работаем с ней для оценки статуса Фукусимы.

Если смотреть на план действий, то есть одна сложность. В плане записано расширение роли МАГАТЭ в оценке и формировании прогноза, и мы расширили наши возможности в этом направлении, но это касается тяжёлой аварии. А сейчас на Фукусиме, как вы понимаете, тяжёлой аварии нет, есть некий кризис коммуникаций.

Но мы договорились с Японией о том, что японская сторона будет передавать больше информации, и мы сможем сформировать нашу оценку ситуации.

- На японской презентации по Фукусиме, которую мы уже упоминали, активно задавали вопросы европейские специалисты, в том числе, из Франции, выступала представитель французского ядерного общества. Она сказала, что от Японии приходится ждать двое и более суток, чтобы получить чёткую и надёжную информацию. Насколько оперативно информацию получает МАГАТЭ во время этого кризиса?

К нам стекается большой объём информации. Проблема в работе с ней, с её обработкой, так как она очень подробная и детальная, и трудно сформировать глобальное понимание.

Что до японских регуляторов, то у них свои сложности. Примерно две трети сотрудников NRA заняты тематикой повторных пусков энергоблоков, и только одна треть работает по Фукусиме. А ведь дел у них очень много!

Японцы знают, что международное сообщество готово им помочь, но у них не хватает ни времени, ни людей для того, чтобы воспринять эту помощь.

В стандартах МАГАТЭ чётко прописано, что регулятор должен иметь необходимые человеческие ресурсы. А пока, как нам кажется, у японского регулятора такой возможности нет.

- МАГАТЭ и такие страны как США и Франция, которые очень важны для ядерной программы Японии, могли бы оказать Японии, в том числе, и помощь человеческими ресурсами.

- Вы понимаете, государство должно решить эту проблему, само NRA не в состоянии это сделать. У него есть определённый бюджет, определённый численный состав, и всё.

Япония после коммуникационного кризиса решила вложить много денег в TEPCO, но правительство Японии также должно вложить определённый ресурс и в NRA.

- Возвращаясь к станции, Вы считаете, что это именно коммуникационный кризис, а не тяжёлая авария?

- Конечно, то, что происходит сейчас на Фукусиме, не является тяжёлой аварией. Это коммуникационный кризис, или кризис коммуникаций. Тем не менее, Япония должна иметь долгосрочную стратегию по его разрешению.

Кроме того, надо понимать, что когда-то японской стороне придётся вернуть в окружающую среду накопленную на площадке воду. Естественно, это должна быть очищенная и дезактивированная вода. И Япония должна информировать и разъяснять это международной общественности.

- Кстати, Лэйк Барретт, известный американский специалист, тоже так считает.

- Да, но, чтобы это произошло, японцы должны восстановить доверие общественности. А для этого нужен диалог с нами, с МАГАТЭ. Мы готовы помочь Японии, и они знают, что мы умеем держать слово.

- Что произойдёт, если оператор АЭС "Фукусима Дайичи" будет признан банкротом, кто в этом случае будет отвечать за вывод станции?

- Любопытно, но одна известная европейская телекомпания задала мне этот вопрос, но в несколько иной формулировке. Хорошо, правительство Японии выделило TEPCO помощь в размере около 500 миллионов долларов, но что будет, когда эти деньги кончатся?

- Будет ли МАГАТЭ платить за дальнейшие работы?

Ответ очевиден - это абсолютно вне нашей компетенции, мы не платим операторам.

- Спасибо, ответ на наш вопрос также понятен. Теперь вопрос, который задал Анри-Клод Лакост, известный французский специалист. NRA говорит, что не доверяет оператору и вынуждено проверять его информацию. Но, несмотря на это недоверие, TEPCO - единственные, кто продожает работать на площадке. Если, не дай Бог, там случится очередная тяжёлая авария, кто будет отвечать?

- Ну конечно, это будет оператор, то есть, TEPCO. Но, регулятор должен создать возможности, чтобы контролировать происходящее на площадке. Ему необходимо проводить мониторинг, наладить диалог, в том числе, и с общественностью.

- А Вы не думаете, что регулятор должен всё-таки помогать оператору? Часто бывает так, что регулятор занимает такую позицию - он только контролёр, остальное его не касается.

- Конечно, регулятор должен развивать свои возможности и быть абсолютно независимым. Но, с другой стороны, и это есть в наших стандартах, очень важно, чтобы регулятор вёл диалог с оператором. Пока что японцы только ищут пути, как совместить эти две задачи.

В Японии создана новая структура наподобие ВАО АЭС, чья задача - встать между регулятором и оператором. Мне кажется, что японским коллегам важно усилить влияние этой оранизации.

- Признаемся честно - нам было очень неприятно слушать доклад представителя NRA именно из-за его демонстративного отстранения от оператора. Извините, но МАГАТЭ со своим гигантским опытом разве не может подсказать японскому регулятору как остаться независимым, но одновременно наладить конструктивный диалог с эксплуатирующей организацией?

- Как это сделать конкретно в японских условиях, подсказать трудно.

Могу ответить, что летом я был в Японии, где встречался с людьми из отрасли и из NRA. Все они согласны с тем, что должны как-то содействовать выравниванию отношений между регулятором и оператором.