Генеральный директор Росатома Алексей Лихачёв объявил 2018 год Годом науки в Росатоме. В честь этого издание "Страна Росатом" заявила о намерении опубликовать интервью с руководителями атомных НИИ. Открывает цикл генеральный директор ФЭИ Андрей Говердовский.
— ФЭИ — научный руководитель работ по быстрым натриевым реакторам. Какие исследования идут в этом направлении?
— Ведется масштабная работа — экспериментальная и теоретическая. На модернизированных физических стендах БФС-1 и БФС-2 мы моделируем активные зоны перспективных реакторов для обоснования их безопасности. Решаем инженерные вопросы.
— Президиум НТС в целом одобрил стратегию развития двухкомпонентной атомной энергетики. Какова роль ФЭИ в формировании системы, где тепловые реакторы будут работать в паре с быстрыми?
— Мы рады, что президиум НТС принял очень важное, судьбоносное решение для госкорпорации, атомной энергетики страны и, наверное, всего мира. Роль ФЭИ, надеюсь, будет очень велика. Мы настаиваем на том, чтобы быстрый реактор в двухкомпонентной системе был именно натриевый, на основе проекта БН-1200. ФЭИ — научный руководитель разработки. Мы также занимаемся вопросами замыкания топливного цикла, проблемой утилизации отходов, в том числе минорных актинидов.
— В СМИ много пишут о ФЭИ в контексте ядерной медицины, сотрудничества с медиками. Но те же медики, например глава Национального медицинского исследовательского центра радиологии Андрей Каприн, говорят, что в России для лечения онкобольных по-прежнему нет почти ничего своего. Сколько нужно времени, чтобы совершить прорыв?
— Академик Каприн совершенно прав. В нашей стране явно недостаточно медицинской техники и препаратов, особенно собственной разработки и производства. И эту проблему необходимо решать. Догонять всегда тяжело, но у нас есть оригинальные решения. Мы работаем над созданием триады фармпрепаратов на основе радиоактивных изотопов йода, иттрия, радия. В работе задействованы несколько институтов и предприятий атомной отрасли. Это будет исключительно российская разработка с соответствующим патентованием и т. д. Ни у кого в мире такой триады пока нет.
Кроме того, на повестке дня создание отечественных терапевтических и диагностических комплексов, и этим серьезно занимается компания Rusatom Healthcare. Мы готовы подключиться, у нас есть замечательный проект портативного терапевтического комплекса. Если госкорпорация окажет поддержку, мы сможем в ближайшие пять лет ввести его в клиническую практику. В ядерной медицине ничего быстро не делается: нужны доклинические, потом клинические испытания. Но в «Росатоме» активно развивают это направление, значит, лет через семь ждем прорыва.
— Недавно в институте появился уникальный ускоритель тандетрон. Как он применяется в научной работе? Были еще разговоры, что можно его использовать для протонной терапии…
— Что касается протонной терапии, надо сначала доказать эффективность тандетрона в этих целях. Мы занимаемся обоснованием. А так он используется в двух очень важных направлениях. Во-первых, для испытаний новых материалов на радиационную стойкость. Имитационные исследования на ускорителе позволяют получить результат гораздо быстрее, чем реакторные эксперименты, — часы вместо лет. Во-вторых, мы используем тандетрон как источник излучения для тестирования нейтронных детекторов. Именно на нем была построена вся работа по созданию малогабаритного нейтронного детектора для «Фукусимы».
— Расскажите подробнее о детекторе для АЭС «Фукусима».
— Это интегрированный детектор нейтронов высокой чувствительности с автоподстройкой в зависимости от мощности гамма-дозы и температуры. Прибор необходим для идентификации топливных фрагментов на аварийной станции. Используя последние цифровые технологии, мы приспособили обычный нейтронный детектор для работы в плотных радиационных полях. Эта разработка, по сути, шаг к созданию цифровой спектрометрии, в определенном смысле прорыв. Мы хотим представить госкорпорации проект серии цифровых приборов для атомных станций, хранилищ ОЯТ и РАО и других объектов. Они повысят эффективность и надежность измерения радиационных полей: нейтронных, гамма-полей и др.
— В ФЭИ недавно представили способ переработки покрышек в жидком свинце. Разработали технологию практически бесплатно, при этом на ее основе можно построить небольшой бизнес. Еще что-то подобное есть?
— Во-первых, бесплатной была только идея. На реализацию мы получили финансирование от Минобрнауки. Но госкорпорации эта разработка действительно ничего не стоила.
Подобные вещи мы делаем постоянно. Практически бесплатно создали проект реактора нового типа на тепловых трубах с прямым преобразованием ядерной энергии в электрическую. Разработка может быть использована в Арктике, в космосе. Рассчитываем, что она будет включена в тематический план НИОКР «Росатома» и мы получим средства на опытный образец. Думаю, в случае успеха лет через двенадцать можно получить принципиально иной источник энергии с высоким КПД и за очень небольшие деньги.
Наши молодые специалисты на научном слете «Атомный хакатон» придумали целое созвездие замечательных проектов по накопителям энергии. Если хотя бы один получится реализовать, это будет настоящая победа. Мы увеличим энергоемкость сегодняшних накопителей не на несколько процентов, а на порядок или даже два.