16 сентября 2020

Глава Техснабэкспорта Сергей Полгородник: «Мы видим в отходах ценное сырье»

gov-news.ru gov-news.ru

Основной бизнес Техснабэкспорта — поставки урана, природного и обогащенного. О том, с какими показателями компания встречает 75-летие атомной промышленности, о ценах на уран и новых услугах в области рециклинга, а также о том, как сделать деньги из опилок, рассказывает генеральный директор Техснабэкспорта Сергей Полгородник.

— Отрасль за последние годы переживает серьезную трансформацию. Как изменился Техснабэкспорт?

— Вначале хочется сказать о том, что не меняется. Техснабэкспорт остается одним из крупнейших мировых поставщиков продукции ядерного топливного цикла с более чем полувековой историей. Я с глубоким уважением отношусь к предыдущим руководителям компании, которые внесли колоссальный вклад в развитие отрасли. Моя предшественница, Людмила Михайловна Залимская, теперь является председателем Совета директоров компании.

Мы бережно сохраняем деловую культуру и налаженные связи с зарубежными партнерами, обеспечиваем преемственность бизнеса. Однако изменения неизбежны. Надо быть «на шаг впереди» в соответствии с ценностями Росатома.

Сегодня Техснабэкспорт – головная организация группы компаний TENEX, в которую входят центры компетенций в производственной сфере, инжиниринге, международной логистике.

Нам потребовалось пройти большой путь, провести интеграцию нескольких компаний, оптимизировать их деятельность (Атомэнергопромсбыт – с последующей передачей бизнеса в Новавинд, Uranium One Group, ФЦ ЯРБ).

В нашем контуре управления 51 компания в 17 юрисдикциях, в каждой из них свои требования трудового, корпоративного и налогового законодательства. Это сложнейший корпоративный организм, а за ним – колоссальный объем аудитов, бухгалтерской и юридической отчетности. Чтобы оптимизировать сеть компаний в контуре управления, мы реализуем масштабный проект «Архитектура», проводим постоянную, трудоемкую работу по совершенствованию корпоративных моделей и бизнес-процессов. Все организационные решения исходят из простой логики: сокращение издержек и повышение эффективности бизнес-процессов.

Набор скорости

— Вы упомянули Uranium One Group. Можете рассказать подробнее о ее интеграции?

— Исторически весь урановый бизнес «Росатома» формировался на базе «Техснабэкспорта». Интеграция Uranium One – компании с зарубежными уранодобывающими активами – стала органичным этапом его развития. Мы проделали большую работу по консолидации функций маркетинга и сбыта, созданию единых центров финансового и юридического обслуживания, оптимизации штатной численности. В результате получен значительный экономический эффект, увеличена скорость протекания процессов.

Uranium One сегодня — держатель зарубежной минерально-сырьевой базы урана. Проекты по ее развитию реализуются, в том числе, в Казахстане и Африке. По итогам 2019 года, с учетом нашего портфеля зарубежных активов, «Росатом» занял второе место в мире по размеру минерально-сырьевой базы и объему производства.

Даже «Казатомпром» с его рентабельностью добычи урана сокращает производственные планы

Кроме того, на базе Uranium One создается инкубационная бизнес-платформа в «зеленой» энергетике и в производстве редких металлов.

— Недавно в состав Техснабэкспорта вошел и ФЦ ЯРБ.

— Да, в прошлом году была разработана новая бизнес-модель и операционный план деятельности. Из Техснабэкспорта в компанию полностью переведен логистический бизнес, сформированы источники дохода от экспедиторских контрактов. После ребрендинга ФЦ ЯРБ получил название «Логистический центр ЯТЦ» (ЛЦ ЯТЦ). Сегодня компания развивается по двум направлениям: инжиниринг и логистика.

Ключевой проект в области инжиниринга хранилищ ОЯТ – контракт на обращение с ОЯТ АЭС «Эль-Дабаа». Это первый значимый проект создания базовой инфраструктуры по обращению с ОЯТ/ВАО на территории иностранного государства. Также реализуется инвестиционный проект по обновлению парка транспортных упаковочных комплектов для транспортирования ОЯТ российских АЭС на объекты централизованного обращения (ПО «Маяк» и ГХК). В соответствии с мировыми тенденциями в организации процессов обращения с ОЯТ и РАО разрабатываются комплексные цифровые решения для повышения уровня безопасности и эффективности управления процессами на всем жизненном цикле.

В логистическом бизнесе компания совместно с СПб Изотоп предлагает целый комплекс услуг: организацию мультимодальных перевозок, доставку наземным и водным транспортом, перевалку в порту, транспортную экспедицию, таможенное оформление и т.д. Специализируясь на перевозке опасных грузов 7-го класса, ЛЦ ЯТЦ обеспечивает безопасность перевозок любых грузов с соблюдением всех международных требований. Развитая инфраструктура позволяет нам предлагать зарубежным заказчикам гибкие маршруты и условия транспортировки продукции.

Основной вектор развития – расширение клиентской базы заказчиков транспортно-экспедиторских услуг не только в ядерном топливном цикле, но и в новых бизнесах. Уже заключены контракты на международные перевозки с новыми заказчиками: KHNP (Республика Корея), группа ИСТ и др. К 2025 году планируем войти в топ-три глобальных поставщиков транспортно-экспедиторских услуг в сегменте ЯТЦ.

Игроки уранового рынка

— Как вы оцениваете ситуацию с ценами на уран? Кажется, начался небольшой рост на фоне пандемии.

— Рост вполне можно объяснить. Есть фундаментальные факторы, влияющие на баланс спроса и предложения. Спрос существенно не меняется, а предложение, которое складывается из текущей добычи и поставок из вторичных источников, в том числе со складов, – сокращается.

Рекордно низкий уровень цен в 2017-2018 годах во многом определялся именно складскими запасами. Он был недостаточным для запуска новых проектов, поэтому и запаса мощности в производстве сейчас нет. По большому счету, в мире осталось три-четыре крупных игрока. Остановка или снижение добычи даже у одного из них может оказать ощутимое влияние на рынок. Именно это и происходит в последнее время. Казахстанские предприятия, например, сократили добычу урана на 20%.

На мой взгляд, в долгосрочной перспективе цены будут расти. Запасы «дешевого» природного урана в мире сокращаются.

— Какая у Техснабэкспорта доля рынка?

— В среднем наша доля в обогащении – около четверти рынка АЭС зарубежного дизайна. Однако этот показатель – далеко не единственный индикатор эффективности коммерческой деятельности компании. Бывает так, что доля рынка временно сокращается, но это свидетельствует об успехе, а не о поражении.

Например, в период реализации контракта ВОУ-НОУ мы поставляли обогащенный уран в США и занимали более 40% местного рынка. Но антидемпинговое ограничение не позволяло вести поставки за рамками ВОУ-НОУ. В итоге, когда открылась возможность вести коммерческие поставки в США, и мы вышли на рынок… ситуацию можно было сравнить с наблюдением за Вселенной через телескоп Хаббл: видишь далекие звезды, а на самом деле они уже давно сгорели. Американский рынок был практически весь законтрактован. Чтобы получить значимые объемы после 2011-2013 годов, мы должны были начать контрактацию чуть ли не в 1990-е. Переговорный процесс был крайне сложным. Тем не менее, мы сумели сформировать внушительный портфель долгосрочных контрактов.

Подойдя к рубежу нынешнего года, Техснабэкспорт вошел в новый виток переговоров с Министерством торговли США по Соглашению о приостановлении антидемпингового расследования в отношении поставок урана из РФ. В сегодняшних рыночных и геополитических реалиях крайне важно придать этому процессу конструктивный характер. Мы используем прагматичный подход, учитывающий интересы наших многолетних заказчиков – американских энергокомпаний.

Обычно пролонгация сотрудничества – это практически новый контракт. Не бывает автоматической пролонгации: ситуация изменилась, какие-то блоки АЭС исчерпали ресурс, новые поставщики пришли на рынок. Не все контракты «твердые», не все заказчики демонстрируют финансовую состоятельность. Нужно балансировать, искать win-win решение в интересах клиента для улучшения коммерческих параметров контрактов. Например, пойти на уступки в краткосрочной перспективе, но выиграть на длинном горизонте. Коммерческая деятельность сродни искусству.

Мы на передовой линии, поэтому чувствуем особую ответственность: от нас зависит вся цепочка поставок, в том числе рабочие места на предприятиях ТВЭЛ и АРМЗ.

— Каковы результаты за последние годы и планы на 2020 год?

— Главное – мы сохраняем позиции на рынке, причем во всех ключевых региональных сегментах. Более 40 заказчиков в 16 странах продолжают сотрудничество с нами. Объем продаж в 2019 году составил порядка $2 млрд. Заключено 28 сделок c 18 заказчиками из восьми стран общей стоимостью порядка $3 млрд. Суммарный объем портфеля долгосрочных заказов составил около $16 млрд.

В планах на 2020 год – развивать стратегические партнерства, удерживать лидерство по себестоимости производства урана (по портфелю активов в разных странах), формировать основу для дальнейшего освоения минерально-сырьевой базы (геологоразведочные работы на африканском континенте), продолжать диверсификацию нашего бизнеса.

Услуги в логике рециклинга

— Как будет развиваться ситуация на рынке урана с учетом расширения атомной энергетики?

— Наш основной бизнес – поставки урана, природного и обогащенного. Мы понимаем, что атомная энергетика рано или поздно переживет «дешевые» источники сырья, поэтому вовлекаем в оборот вторичные ресурсы, предлагая зарубежным заказчикам услуги по обогащению обедненного урана. Наши контракты в этой области являются важной частью реализации общеотраслевой Программы безопасного обращения с обедненным гексафторидом урана, разработанной с учетом предложений экологических организаций.

Сегодня создаются новые типы реакторов, в том числе реакторы малой и средней мощности. За последнее время на американском рынке появилось много таких стартапов. Им нужен уран выше промышленного обогащения, но ниже высокого — от 10 до 20%. Это металлический уран, сложный в производстве. Прорабатываем тематику совместно с зарубежными партнерами. Другой перспективный амбициозный проект – переработка регенерированного урана. В данном направлении уже есть успехи, примером которых является крупный контракт с французами.

— Вы также занимаетесь бэкендом. Расскажите об этом.

— Бэкенд мы рассматриваем в контексте сырьевого обеспечения и рециклинга. Краткосрочные решения – это хранение, транспортирование ОЯТ и его переработка с возвратом заказчикам РАО. Так мы давно работаем с восточноевропейскими коллегами. Это пока не глобальный бизнес, но потенциал для него есть: в мире накоплено более 250 тыс. тонн ОЯТ по тяжелому металлу. Сегодня речь идет в основном о длительном хранении в хранилищах мокрого и сухого типа, однако в итоге потребуется либо «прямое» захоронение ОЯТ в глубинных геологических формациях, либо переработка накопленных запасов. И рынок надо готовить к этому.

В основе решений, которые мы продвигаем, лежит переработка ОЯТ, которая позволяет получить сырьевые продукты, пригодные для повторного использования в топливном цикле. Мы называем эту концепцию «Сбалансированный ЯТЦ». Одним из ее ключевых элементов является фракционирование РАО, образовавшихся в результате переработки ОЯТ, когда долгоживущие фракции отделяются от короткоживущих. Долгоживущие будут еще сотни лет сохранять активность, их планируется дожигать в быстрых реакторах, получая электроэнергию и ядерные материалы для повторного вовлечения в топливный цикл. А короткоживущие могут быть захоронены в хранилищах приповерхностного типа. Это будет новая, экологичная услуга в логике рециклинга. Такой подход в полной мере отвечает вызовам времени, способствуя снижению экологической нагрузки и потребления природных ресурсов, поэтому востребован уже сейчас.

«Росатом» – высокотехнологическая компания, владеющая прорывными решениями, которые могут полностью изменить рынок. Сейчас модели закупок ядерного топлива достаточно консервативны, горизонт планирования очень ограничен. Но необходимо думать на годы вперед: что будет востребовано через 15–20 лет. Наша задача — идейно убедить зарубежных партнеров, выработать прорывные решения совместно с потенциальными заказчиками.

Перспективный литий

— А что по новым бизнесам?

— Наша идеология – осваивая новую тематику, сразу нацеливаться на рыночные преимущества, которые позволят закрепить успех, стать game-changer рынка.

Сейчас мы активно развиваем два направления: редкие металлы и биотопливо. Первое ориентировано на сырьевое обеспечение высокотехнологических отраслей, а второе связано с развитием «зеленой» энергетики.

В направлении редких металлов в первую очередь рассматриваем литий – незаменимый сырьевой ресурс для электротранспорта и систем хранения энергии. Прогнозируется, что потребности в нем к 2030 году вырастут более чем в четыре раза. Сегодня в мире идет острая конкурентная борьба за качественную минерально-сырьевую базу лития, это критическое звено всего производственного цикла.

Компетенции Uranium One в добыче урана могут быть применены и при добыче редких металлов. Мы рассматриваем приобретение сырьевых активов за рубежом для встраивания в глобальные цепочки создания конечной продукции (батарей и др.) с локализацией производства на российской территории. Наша цель к 2025 году – занять 3,5%, а к 2030-му – 9-10% мирового рынка лития.

Наша программа носит инновационный для мировой литиевой индустрии характер. В Латинской Америке предусматривается внедрение инновационных российских технологий переработки гидроминерального сырья. По сравнению с традиционными методами выпаривания рассолов эти технологии отличаются высокой эффективностью и оказывают минимальное влияние на окружающую среду, водный баланс и биоценоз.

В Африке рассматриваем приобретение рудных активов. Есть все условия для быстрого старта: качественное сырье, долгосрочные лицензии, сформированный портфель off-take контрактов.

Развитие производства редких и редкоземельных металлов – и прежде всего лития – включено в дорожную карту развития высокотехнологичного направления «Технологии новых материалов и веществ», которая утверждена правительством России в апреле этого года. Техснабэкспорт является одним из центров компетенций по этому направлению.

— Когда ожидаете первые результаты по литиевому направлению?

— Планируем заключить ряд контрактов к концу следующего года. Развитие активов – многоступенчатый процесс: нужно строить объекты, внедрять технологию. Выйти на рынок со своей продукцией намерены в 2023 году, начав производство лития из рудного сырья, а к 2025 году – из гидроминерального сырья.

Деньги из опилок

— Второй новый бизнес – биотопливо. Расскажите о нем подробнее.

— Нас интересуют направления, сопоставимые по масштабу с нашим основным урановым бизнесом, и не менее востребованные. Поэтому идем «от рынка», от запросов наших клиентов-энергокомпаний. Зачастую под их управлением находятся не только АЭС, но и тепловая генерация, в которой около семи лет назад начался переход от угля к твердому биотопливу – древесным пеллетам. Данное направление бизнеса связано с общей стратегией «Росатома» в части развития «зеленой» энергетики.

Сегодня потребности мирового рынка составляют порядка 35 млн тонн древесных пеллет в год. Для визуализации: такой железнодорожный состав с биотопливом растянется от Москвы до Владивостока. Самый большой потребитель пеллет – Западная Европа, в частности, Великобритания, Германия, Дания. Растут потребности Японии и Южной Кореи. К 2030 году ожидается рост спроса до 100 млн тонн пеллет в год.

— Из чего делают пеллеты?

— Пеллеты производят из отходов древесного производства: опилок, щепы и т.д. В России около 8 млн тонн опилок. Их нужно правильно собрать, переработать, упаковать, сертифицировать. С точки зрения логистики Россия очень хорошо связана с ключевыми региональными рынками сбыта. Надо только этот конструктор собрать. Пока в стране нет крупного оператора, который систематизировал бы рынок, помог малому и среднему бизнесу пройти международную сертификацию, организовать продажи. Поэтому доля России в мировом производстве пеллет всего 7%. Опилки, щепа рассматриваются как отходы, не вовлекаются в экономический оборот. Мы видим в них ценное сырье.

Также пеллеты можно производить из гидролизного лигнина. В России порядка 90 млн тонн гидролизного лигнина – отходов производства спиртов. Лигнин практически не перерабатывается, при этом его запасы оказывают серьезное воздействие на окружающую среду. Его утилизация – не просто производство биотоплива, но и рекультивация территории, решение экологических проблем.

В прошлом году мы вышли на рынок твердого биотоплива. Успешно осуществили пилотные поставки, уже реализуем контракты более чем на 1 млн евро. Прошли сертификацию по международным стандартам FSС, подтверждающую ответственный подход к обращению с древесным сырьем в цепочке поставок. Параллельно занимаемся стратегией, рассматриваем перспективные сделки M&A, ведем переговоры с компаниями лесопромышленного комплекса.

Для нас важно, что это направление связано с «зеленой» энергетикой, ведь пеллеты являются возобновляемым ресурсом. Это отлично укладывается в контекст устойчивого развития и позволяет нам вносить свой вклад в борьбу с изменением климата.

— Тема устойчивого развития актуальна во всем мире. Почему оно так важно для «Росатома»?

— Подобные инициативы в бизнесе рождаются не просто так. Сегодня это не просто красивые слова, а требование времени. Как компания развивается, как относится к экологии, к персоналу – все это колоссальная ответственность перед обществом.

К нам тематика устойчивого развития «пришла» еще в 2008 году, это были требования западных партнеров. С 2015 года они стали неотъемлемой частью нашей деловой практики: включаются в контрактную и тендерную документацию, в программы аудитов цепочки поставок. За эти годы заказчиками проведено почти два десятка таких аудитов. В 2019 году мы разработали и утвердили наш собственный Кодекс поставщика. Много работаем с проектным офисом Госкорпорации по устойчивому развитию, понимая, что наши пилотные проекты будут масштабироваться на всю отрасль.

Мы «клиентоцентричны», и за эти годы привыкли жить в парадигме устойчивого развития. Как видите, сегодня она определяет наши новые направления развития бизнеса: от «Сбалансированного ЯТЦ» до производства биотоплива – все развивается в логике рециклинга, вовлечения вторичных ресурсов в экономический оборот. Мы говорим на одном языке с мировыми лидерами в данной области.

Бизнес-эквилибристика

— Коллектив компании способен справиться с задачами, которые вы описываете? Каких специалистов или компетенций вам не хватает?

— Всегда не хватает стратегически мыслящих руководителей среднего звена, способных организовать сложные проекты длительного цикла. У нас коллектив относительно молодой, средний возраст до 40 лет. Много талантливых специалистов – умных, толковых людей, на которых все держится. Их профессиональное развитие требует перехода на новый уровень: нужно учиться «видеть поляну сверху».

— Пандемия на показателях компании отразилась?

— На нашу деятельность влияет все: и погода, и пандемия. Мы всегда на острие, каждый год приносит новые вызовы. Порты блокировали из-за погоды или конфликта совладельцев, были и неплатежи, и банкротства клиентов. Решать эти проблемы – сродни эквилибристике. И, поверьте, пандемия для нас не самый тяжелый кризис.

Карантин, конечно, отразился на нашей работе. В первую очередь, на возможностях коммуникации с заказчиком. Личное общение в этом случае очень важно. Заказчик должен чувствовать, что ты всегда рядом.

— Та самая клиентоцентричность?

— Именно. Это не сервис и не услуга. У нас сложные цепочки поставок, интегральные связки интересов разных групп. Быть клиентоцентричным –значит предвидеть проблемы заказчика и предлагать решения на опережение. Это титаническая работа, где увязано множество аспектов: техника, инжиниринг, логистика и др. Именно такой подход позволяет нам почти 60 лет сохранять безупречную деловую репутацию.

— Расскажите, как компания работала в период карантина. Быстро перестроились?

— Очень быстро. В каком-то смысле нам повезло. В прошлом году АО «Техснабэкспорт» успешно реализовало пилотный проект по созданию «цифровых рабочих мест» – комплексного решения для удаленного доступа сотрудников к рабочим ресурсам. Когда начался карантин, мы буквально за неделю смогли создать такие рабочие места для 95% сотрудников. Поездки в офис сегодня связаны только с работой с бумажными документами и отраслевыми ИТ-системами. Таким образом удалось обеспечить максимальную безопасность персонала и бесперебойность бизнес-процессов.