11 марта исполнилось 115 лет со дня рождения выдающегося советского физика, академика АН СССР, одного из основоположников теоретической ядерной физики в нашей стране, создателя большой научной школы Аркадия Бенедиктовича Мигдала. А еще – популяризатора науки, альпиниста и аквалангиста, горнолыжника и художника. Много лет, начиная с 1950-х годов, он читал лекции в МИФИ, здесь остались его ученики, здесь сохранились его рисунки и скульптуры.
Есть такой обычай – называть в своем кругу крупных деятелей науки по первым буквам имени-отчества. Сергея Павловича Королева, например, среди своих звали «СП». Мигдала – «АБ», что отразилось в названиях многих статей о нем: «Вспоминая АБ». Это не от панибратства или желания сократить время, произнося чье-то имя, а, наоборот, из уважения и удивления масштабу фигуры, что решаешься произнести только первые буквы…
Родился будущий ученый в 1911 году в городе Лида, в Белоруссии, а тогда в Российской империи, в 1920-х семья переехала в Ленинград. Физикой Мигдал увлекся еще в школе, первую научную работу сделал в 17 лет, работая школьным лаборантом. Поступил на физический факультет Ленинградского университета. С 1931 по 1936 год работал расчетчиком на заводе «Электроприбор», где также выполнил несколько научных работ. ЛГУ закончил в 1936 году и поступил в аспирантуру ЛФТИ.
Первые работы Мигдала были посвящены проблеме взаимодействия нейтронов с веществом, в частности, ионизации атома при ударе нейтрона по ядру (1939), для решения которой он создал оригинальный метод «встряхивания». В Институте физических проблем он с успехом применил этот метод для расчета вероятностей атомных процессов, сопровождающих α- и β- распад ядер. Эти работы принесли автору широкую известность и подробно излагаются в учебниках по квантовой механике, сам же метод «встряхивания» прочно вошел в современную теоретическую физику. Затем Мигдал занялся теорией фотопоглощения атомных ядер. Он предсказал существование гигантского дипольного резонанса, связанного с колебаниями нейтронов относительно протонов, и рассчитал положение резонанса через параметры массовой формулы Вейцзеккера. Эта работа легла в основу его докторской, а в 1947 году она была блестяще подтверждена экспериментально. В наше время физика гигантских резонансов превратилась в интенсивно развивающийся раздел физики, начало которому положил Мигдал.
С 1945 года Мигдал перешел в Лабораторию №2 АН СССР (ныне НИЦ «Курчатовский институт»), где включился в работы по атомной проблеме – он занимался реалистической теорией конечного гетерогенного реактора. Другой важный результат, полученный Мигдалом в это время – точное решение задачи о поглощении гамма-квантов бесконечной средой с учетом многократного рассеяния. Эта работа оказалась очень важной для биологической защиты реактора. Но больше всего АБ увлекали общие проблемы физики – Курчатов хорошо понимал это и поставил его во главе теоретического сектора (знаменитый Сектор 10), разрешив заниматься в основном фундаментальными проблемами. 1950-е годы для Мигдала – это работы по теории ядерных реакций с образованием медленных нуклонов, затем исследования по проблеме управляемого термоядерного синтеза, работа вместе с В.М. Галицким по развитию метода коллективных переменных для описания плазмы. Далее – созданное на спор квантовое кинетическое уравнение, новый метод построения количественной релятивистской теории. Далее – теория систем многих тел. Работы по теории твердого тела. Применение метода квантовой теории поля в ядерной физике. Это всего лишь одно десятилетие.
Следующая большая серия работ, некоторые из которых созданы в соавторстве с учениками, завершилась написанием монографий «Теория конечных ферми-систем и свойства атомных ядер» (1965) и «Метод квазичастиц в теории ядра» (1967). Работы были переведены на английский и стали настольными книгами теоретиков-ядерщиков во всем мире. Начало 1970-х – переход на работу в Институт теоретической физик им. Л.Д. Ландау, где Мигдал работает над проблемой пионного конденсата. В этих работах была развита последовательная теория пионных и тесно связанных с ними степеней свободы в ядерном веществе. В 1980-е годы АБ увлекся проблемами квантовой хромодинамики, поставив перед собой «сверхзадачу» – создать теорию конфайнмента, но работа осталась незавершенной, он трудился над ней до последних дней…
В своем научном творчестве Мигдал, физик «по рождению», всегда шел от явления к наиболее адекватному методу его теоретического исследования. Великолепно владея всем арсеналом средств теоретической физики – от прозрачных качественных оценок до сложного математического аппарата – практически всегда достигал впечатляющей соразмерности между целью и средством. Все научное творчество Мигдала очень гармонично. Мигдал-ученый неотделим от Мигдала-учителя. Он работал очень артистично, а артисту нужны зрители – это были студенты МИФИ или молодые специалисты. К лекциям он особо не готовился, и слышавшие их вспоминают, что было огромным удовольствием следить за тем, как из рассуждений у тебя на глазах рождается новая мысль АБ…
Его ученики стали академиками и членами-корреспондентами, докторами и кандидатами, работали и работают они при этом в самых разных областях современной физики – элементарные частицы, атомное ядро, твердое тело, плазма, биофизика, реакторы, ускорители. Это и есть «школа Мигдала». Сформировалась она, в основном, из тех, кто слушал его в стенах нашего вуза – более сорока лет он читал здесь лекции и вел семинары. Вот только некоторые из выпускников МИФИ, считавших себя его учениками, все он стали заметными учеными: Николай Борисович Нарожный, Вячеслав Михайлович Осадчиев, Лев Борисович Окунь, Борис Андреевич Трубников, Виктор Алексадрович Ходель, Александр Абрамович Белавин, Владимир Ильич Коган, Александр Евгеньевич Кудрявцев, Анатолий Иванович Ларкин, Алексей Алексеевич Лушников. До сих пор у нас работают Михаил Генрихович Урин и Дмитрий Николаевич Воскресенский.
Манера его «руководства» своей «школой» была… раскрепощающей. «Ландау, например, управлял своей «школой» как диктатор, всего ученики должны были делать только то, что он считал нужным. Возможно, поэтому «школа Ландау» распалась довольно быстро, – говорит заведующий кафедрой теоретической ядерной физики НИЯУ МИФИ Сергей Попруженко. – А Мигдал наоборот поощрял высокие степени свободы в выборе темы и метода исследования. Это создавало коллектив, который мог жить и без Мигдала, что и произошло в дальнейшем. Он вырастил такое количество учеников, что они смогли продвинуть физику дальше. Вообще, относительно Мигдала есть некоторая несправедливость: по тому объему времени, который он посвятил МИФИ, он опережает все наши «памятники», кроме Басова, а у нас нет памятника, ни мемориальной доски Мигдалу».
Педагогическая деятельность во многом помогла Аркадию Бенедиктовичу в написании монографий «Приближенные методы квантовой механики» (совместно с В.П. Крайневым, его учеником) и «Качественные методы в квантовой теории». С большим увлечением АБ занимался и научно-популяризаторской работой: он автор многочисленных статей и книг в жанре «науч-поп», в частности «Квантовая механика для больших и маленьких». Размышлял Мигдал и о психологии научного творчества, о целях науки и ее роли в жизни общества – итогом этих размышлений стали книги «Поиски истины», «Нильс Бор», «Физика и философия». Художники знают его как скульптора и резчика по дереву – со своеобразной пластикой, близкой стилю группы Сидура–Силиса–Лемпорта. Ювелиры – как ювелира и коллекционера камней, спортсмены-подводники – как одного из создателей советского акваланга, организатора и первого председателя Федерации подводного спорта СССР, своим он был для горнолыжников и альпинистов.
В каждом из своих многочисленных увлечений АБ достигал уровня профессионального или почти профессионального мастерства. Вот только один пример. Будучи профессором МИФИ, в 1950-е годы он был членом сборной института по плаванию. Мигдал создал группу любителей подводных фото- и киносъемок и организовал экспедиции аквалангистов на Курильские острова, где были сняты три подводных фильма о жизни моря. Два из них – «Над нами Японское море» и «У скал Монерона» шли в прокате в числе лучших любительских фильмов страны.
Друзья вспоминают об АБ как о замечательном верном товарище, готовом всегда прийти на помощь, разделить свою радость с ними. Аркадий Бенедиктович обожал горы, бывал в них и зимой, и летом, старался приобщить к ним своих друзей и близких. Обожал шутки, анекдоты, розыгрыши. Всё это неизменно делало его центром любой компании, вызывая любовь и восхищение. О своей смертельной болезни АБ узнал, будучи в 1990 году в командировке в Принстоне. Он успел прочитать там несколько блестящих лекций, с мужеством и достоинством перенося страдания. Навещавшим его коллегам говорил: «Я не боюсь смерти. Я прожил не одну, а несколько счастливых жизней, я счастлив и сейчас. Я очень рад, что узнал о своей болезни достаточно поздно, чтобы успеть в последний раз побывать в альплагере».
Он умер в Принстоне, урна с его прахом похоронена на Новодевичьем кладбище в Москве. Смысл жизни он видел «не в том, чтобы прийти к цели кратчайшим путем, а в том, чтобы как можно больше почувствовать и увидеть по пути».
На съемках передачи «Очевидное – невероятное» с С.П. Капицей