Руководитель ядерного кластера Сколково Игорь Караваев в интервью Центру энергетической экспертизы рассказал о дальнейших планах кластера:
Есть традиционные ядерные технологии, которые лежат в основе атомной отрасли, которая включает в себя и гражданскую, и оборонную компоненты. К первой относится строительство атомных станций, обеспечение генерации атомной энергии, поставка ядерного топлива, работа с отработавшим ядерным топливом и с радиоактивными отходами, включая их хранение и утилизацию после вывода атомной станции из эксплуатации. Все эти процессы относятся к крайне капиталоемким проектам. Постройка атомной станции с несколькими энергоблоками может стоить до 15-20 млрд долларов. Как правило, такие проекты обеспечиваются межгосударственным взаимодействием. Это гражданская ипостась атомной отрасли.
Что касается нашей работы в части атомных проектов, то напомню, что Сколково – это проект, призванный помогать малому и среднему предпринимательству в области инноваций, то есть мы поддерживаем стартапы. Реализующие их проектные команды и компании в начале своей деятельности небольшие – могут состоять из нескольких человек, и обычно имеют небольшой бюджет на развитие. Но начиная с малого, они могут закончить и чем-то великим. Сколково с учетом того, что традиционная атомная отрасль крайне капиталоемкая и имеет долгосрочные периоды реализации, а жизненный цикл АЭС от начала строительства до ее утилизации может длиться 70-80 лет, в основном поддерживает проекты, использующие наработки атомной науки. К ним относятся и всем известные нанотехнологии, использование различных видов излучений , работа с покрытиями, 3D-принтинг, создание новых материалов. В этом смысле мы похожи на аналогичные центры в городах Эйндховен (Нидерланды) или Гренобль (Франция). Там тоже традиционные центры развития атомной отрасли постепенно преобразовывались и развивались в области композитов, новых материалов, покрытий и пленок, а также изделий приборо- и машиностроения.
Что касается традиционной атомной отрасли, то у нас есть несколько проектов, которые работают в сфере обращения и утилизации радиоактивных отходов. Один из проектов делает керамические контейнеры для перевозки таких отходов, например, от атомной станции до пункта захоронения. Другой проект занимается разработкой портативного комплекса для дезактивации грунта. Это все актуальные вещи. Ведь радиоактивное заражение может быть связано не только с деятельностью атомной станции. Кстати, угольная или газовая ТЭЦ при нормальных условиях эксплуатации выделяет во внешнюю среду больше радиоактивности, чем АЭС.
Исходя из того, что мы поддерживаем стартапы в тех областях, что я перечислил – приборо- и машиностроение, обработка металлов, композиты, нанотехнологии, сверхпроводники, - мы и ищем себе партнеров, преимущественно в Азии – и в силу сложившейся геополитической ситуации. Общение складывается весьма интенсивное, хотя и год-два назад (до санкций) оно тоже было интенсивным, но, как ни удивительно, даже в меньшей степени.
Расскажу о нашей работе в кластере ядерных технологий Сколково на примере проекта «Оптогард Нанотех». Это одна из первых сколковских компаний, который заключил контракт с китайской компанией – производителем труб – по лазерно-плазменному упрочнению поверхности. Компания, кстати, не собирается на этом останавливаться и ведет переговоры с РЖД, трубными и металлургическими предприятиями России, но символично, что о пилотную установку они поставят в Китай. Недавно эта компания вошла в пятерку номинантов премии Минпромторга «Индустрия». Переговоры с китайцами шли с участием Сколково где-то полтора года.
В проекте была доработана технология, которая является вытесняющей по отношению к целому ряду новых, но уже ставшими традиционными технологиями по обработке металлических поверхностей. В итоге прочность поверхности и ее устойчивость к агрессивным внешним воздействиям возрастает в два-три раза. Для Сколково Росатом тоже является стратегическим партнером. Мы в этом году закрепили договоренность о создании Центра компетенций Росатома и демонстрации его достижений на территории Фонда «Сколково». Мы также сотрудничаем с рядом компаний, где работают выходцы из Росатома или же они ориентированы на сотрудничество с компаниями госкорпорации. Мы отчитываемся перед Правительством по показателям эффективности, итогам работы по стартапам – выручка, инвестиции, патенты, численность персонала в стартапах (должен быть рост рабочих мест). Основной наш показатель – объемы продаж наших стартапов. У нас выручка от всех стартапов всех кластеров сейчас составляет порядка 40 млрд рублей. А несколько лет назад выручки у этих компаний не было никакой. За те 2-4 года (кто как) они имеют уже значимые результаты работы. По ядерному кластеру наша выручка ежегодно растет в два раза. Происходит это за счет коммерциализации разработок стартапов. Специфика наших стартапов в том, что компании наши материалоемкие, так сказать «железячные». Например, средний срок коммерциализации в информационных технологиях и IT длится от 6 до 12-18 месяцев, то в нашем ядерном кластере – от 3 до 5-7 лет. Необходимы капиталоемкие вложения, покупка оборудования. Кластер наш существует порядка 4 лет, и ощутимые результаты коммерциализации я рассчитываю продемонстрировать через 2 года. Мы рассчитываем продолжить привлекать интересные проектные команды. За прошедшие два года кластер как минимум удвоил число команд – с 75 до 150. В ближайшие год-два планируем увеличить их число до 200 компаний.