Капитан атомного ледокола "Ямал" госкорпорации "Росатом" Марина Старовойтова в интервью рассказала, как пришла в морскую профессию, как находит общий язык с мужчинами-подчиненными, а также о встрече с пиратами, морской болезни и своих неочевидных обязанностях.
– Вы родились в Брянской области, где моря нет. Что вы почувствовали, когда впервые увидели его? Это была любовь с первого взгляда?
– Наверное, была. Я смотрела на стоящие суда и думала, как, наверное, там интересно, романтично работать. Для меня моряки казались героями, как из книжек. Такие суровые мужчины, которые путешествуют, борются со штормом. И в то время, когда я смотрела, я думала: это вообще нереально. Где я и где море? Что я через какое-то время буду работать в море и тем более что я стану капитаном атомного ледокола — тогда у меня таких мыслей не было.
– Вы окончили филологический факультет и преподавали русскую литературу в сельской школе. В какой момент вы поняли, что пора менять свою жизнь?
– Такого момента не было. Просто знакомые рассказали, что в Мурманском морском пароходстве работают женщины дневальными (убирают помещения, раздают еду, получают инвентарь). И можно устроиться туда. Я подумала, почему бы не попробовать что-то несвойственное мне, неизвестное, и решила устроиться на судно.
– Как вы не побоялись так кардинально изменить свою жизнь?
– Дома меня всегда ждут, если бы у меня что-то не получилось, я могла бы вернуться и продолжать работать [в школе].
– Существует примета, что женщина на корабле к беде. Как вы заставили "суровых моряков" плыть с вами?
– Примета эта уже устарела. Традиционно женщины работали на судах дневальными, поварами. Когда я начинала, были единичные случаи, что девушки работали судоводителями. Для меня примером была Людмила Анатольевна Тибряева. Она работала капитаном в Мурманском морском пароходстве. Все, кто с ней работал, восхищаются ее профессионализмом, человеколюбием. Слушая рассказы о Людмиле Анатольевне, я понимала, что ей было намного сложнее стать судоводителем. Она для меня пример, что все возможно.
– У вас около 100 мужчин в подчинении, как вы находите с ними общий язык?
– На флоте дисциплина и субординация. А так, конечно, я очень открыта для разговоров. Я считаю, что, если возникает проблема, нужно ее обсудить и решить. Наверное, педагогическое образование мне помогает.
– Девочки из разных уголков нашей страны читают это интервью. Какой у них шанс попасть в мореходство и как вы относитесь к тому, что "мужские" профессии открываются для женщин?
– В мореходство сейчас попасть намного проще. Нужно поступить в морское учебное заведение, отучиться, пройти практику, получить рабочий диплом, пройти стажировку и работать. Когда я получила диплом, мне сказали, что на практику меня никто не возьмет. И приходилось выходить на палубу, работать вместе с матросами, чтобы только зарекомендовать себя и получить направление на должность матроса. Поэтому сейчас все дороги открыты, было бы желание. [Сейчас] очень много девушек работает во флоте. Это и электромеханики, и инженеры-операторы, и специалисты в службе радиационной безопасности, и судоводители. Зарекомендовать себя можно только ответственным, качественным трудом, отношением к работе.
– Вы говорили, что капитан должен быть психологом и знать все, что происходит на корабле, вплоть до того, почему повар пересолил суп. Какие еще неочевидные обязанности у вас есть?
– Атомный ледокол, он своего рода плавучий город, где проживает около 90 человек. Капитан занимается всем, что можно на судне. Из того, что не знают: капитан может изолировать человека, если он представляет опасность для судна или для экипажа. В обязанность капитана входит поддерживать благоприятную рабочую атмосферу, решать конфликты, разбираться в проблемах и заботиться о своем экипаже.
– Как выглядит ваш обычный день?
– Я не могу сказать, что каждый день одинаков у капитана. Может быть день, когда капитан просыпается в семь утра, поднимается на мостик. Бывает день, когда капитан только в семь утра возвращается с мостика. Если все по-штатному и обстановка ледовая позволяет, то в первую очередь, когда просыпаюсь, я смотрю в иллюминатор, на электронную карту, где мы сейчас находимся, что мы делаем, завтракаю, поднимаюсь на мостик. Если тяжелая ледовая обстановка либо ледокол выполняет какие-то операции, то капитан находится на мостике, контролирует. Все, наверное, думают, что капитан — это человек, который стоит у штурвала. Это не так. У штурвала стоит вахтенный матрос и выполняет команды, которые дает ему старший помощник.
– Вы сталкивались с морской болезнью?
– Сталкивалась, когда работала на транспортном плоту. Я не могла ни есть, ни пить. Качка, не качка, ты не можешь не выполнять свои обязанности. Ты все равно будешь работать. На ледоколах не качает.
– Вы видели настоящих пиратов?
– Да, но это не которые с повязками на глазу, на деревянном судне. Когда мы работали в пиратском районе, нас преследовала скоростная лодка, там сидели люди с оружием, это было жутко, хотя постоянно мы проводили учения, готовили планы в случае нападения. Потом суда с военными [начали] обеспечивать нашу защиту.
– Атомный ледокол "Ямал" — это 75 тыс. л.с. Каково управлять такой махиной высотой с 19-этажный дом?
– Управлять такой махиной — огромная честь. Чувствовать эту мощь под своей рукой, чувствовать, что ты проводишь другие суда, тебе это нравится, у тебя это получается — это вызывает восторг. Чувствуешь гордость за свою страну, что она обладает таким уникальным атомным ледокольным флотом, и чувствуешь гордость за себя, потому что ты принадлежишь этой профессии. Это большая ответственность.
– Насколько атомным ледоколам получается сохранять хрупкую арктическую среду?
– Для ледокольщиков Арктика как дом, потому что это место, где они работают. Они это место любят и берегут. Мы, если встречаем лежбище, обходим его. Если встречаем белых медведей, которые могут просто у тебя перед дорогой выскочить, то мы либо обходим, либо останавливаем ледокол, все проводимые суда и пропускаем их вперед, чтобы они ушли. Если они купаются, мы ждем, пока они искупаются и освободят нам дорогу. Атомный ледокольный флот — экологически безопасный. Это нулевые выбросы в окружающую среду вредных веществ.
– Какие новые технологии вы используете в своей работе? Может быть, искусственный интеллект?
– На ледоколе при работе в Арктике человек решает, как поступить. На основе своего опыта, потому что в Арктике все динамично. Постоянно меняется ледовая обстановка из-за ветра, течения, и только человек решает, какой дорогой пойти или какой маневр совершить. Нельзя предугадать при помощи искусственного интеллекта, куда побежит тот же белый медведь или где будет тюлень в то или иное время. Поэтому все по факту и только человек.
– Какие-то есть развлечения на атомном ледоколе?
– Развлечений очень много. У нас есть спортзал большой для командных игр, мы играем в волейбол, футбол, теннис, у нас есть тренажерный зал, есть игровая комната, где стоит приставка. Бассейн, сауна, огромная библиотека. Всегда можно найти занятие по душе, но главное, чтобы было время на это.
– Вы выходите в море более 20 лет. Какие главные выводы вы сделали за это время?
– Что нужно не бояться трудностей, всегда они будут, не только в морской профессии, но нужно уметь держать удар, стремиться, учиться. И если есть возможность, учиться у кого-то, не просто по книжкам. Для морской профессии это очень важно: смотреть, что делают твои старшие товарищи, коллеги. [Нужно] анализировать, делать выводы. Терпение нужно. Сила воли. И [надо] уметь находить общий язык с людьми, с которыми ты работаешь.
– Как удается поддерживать связь с родными и близкими на таком большом расстоянии? Насколько в целом тяжело переносить расставание с семьей?
– Сейчас сыну будет 16 лет, поэтому расставание переносится более спокойно. А так у нас постоянно есть связь спутниковая, можно позвонить домой. У нас есть интернет. Когда он [сын] был маленький, мы даже делали с ним уроки, писали сочинения [на расстоянии].
– Чему вы учите сына?
– Доброте, справедливости, честности, идти к своим целям, мечтам.
– Есть ли у вас формула успеха?
– У меня есть напутствие себе: глаза боятся, руки делают.
– Что бы вы сказали юной себе, которая только решила пойти в море?
– Я бы и сказала: "Все, что видишь, записывай". Также, конечно, учись у старших.